Закрепив платок, осторожно подняла Лючи и прицепила ее на грудь. Моя ящерка легче не становилась, наоборот, все набирала вес.
— Будешь так толстеть, совсем носить на себе тебя не смогу, — пожурила я ее.
В ответ на меня даже не взглянули — оказалась недостойна.
Усмехнувшись, я закрепила ножны на поясе и, накинув коричневый шерстяной плащ на плечи, отправилась к древнему храму.
Откинув шире полог, ступила на стылую землю...
Осень в этом году выдалась на редкость холодной и суровой. Деревья спешно меняли окрас, переодеваясь в желтые и красные наряды.
Рябина, нависающая над моей наспех возведенной из веток и шкур палатки, пестрила оранжевыми огненными гроздями.
Резкий порыв ветра распахнул полы плаща и скользнул по бедрам вверх. Лючи недовольно зашипела и спешно заползла на мое плечо, с трудом умещаясь там.
— Терпи, подружка, — прошептала я. — Идет слух, что по нашим следам плетется генерал Ярвен Шрам. Что ему только надо?! Я тебе скажу, не самый приятный из драконьего рода, судя по тому, какие россказни о нем ходят.
Так что топать нам дальше по свежему снегу на север.
Лючи прижалась ко мне и затихла. О, я ее прекрасно понимала. С каждым годом становилось все тяжелее. И порой казалось — конец уже близко.
Но нет, мы упрямо цеплялись с ней за жизнь.
Тяжело вздохнув, я собралась с мыслями и отправилась к почерневшему от времени деревянному сооружению, куда стекались потихоньку остальные жрицы и послушницы.
По округе пронесся тяжелый колокольный звон.
— Третий!
... Храм. Высокое темное деревянное здание.
Неприветливое и хмурое. Без изысков, без украшений. Оно было старым, но отнюдь не древним. О, нет. Порой жизнь этих строений, призывающих к молитвам и поклонению, была до обидного коротка. Еще короче, чем человеческая.
Их разрушали, сжигали, разбирали...
Стирали с лица земли. Над статуями глумились, рубили на части, скидывали в костры.
Но не могли победить.
Храмы Яники уничтожали мужчины, которым претила мысль, что женщина способна сражаться. Способна дать отпор. Может выжить и сама.
Дочери богини не участвовали в этих глупых, жестоких, жадных распрях за землю, за власть. Мы никогда не принимали ничью сторону в войне.
Нас интересовали иные битвы. Те, в которых жертвами были невинные дети, девушки, женщины. Мы сражались за жизни тех, кого сломили, над кем поглумились, кого практически уничтожили.
Так что и у жриц, и у наших храмов враг, по сути, был один — мужчины.
И неважно дракон, маг или простой человек. Здесь все они были заодно.
