— А разве месть — это хорошо? — с нажимом спросила, посылая Ксани гневный взгляд и требуя, чтобы молчала. — Вот она-то, Дара, и сделала его предателем. Не все сильны духом как Ярвен или Тагар. Не все способны, битыми судьбой, подняться с земли и жить дальше. Далеко не все, Дара. Это трудно и больно. Жажда крови обидчиков — это яд. Он ослепляет, затмевает разум. Убивает душу. Отомстил бы Шафат, а что дальше? Он не видел счастья ни в ком ином, кроме потерянной истинной. Его дух был сломлен.
— Говорят, Яська тоже была его истинной, — вставила свое слово Эла.
Ведьме явно нравились слова, что я произносила.
— Видимо, он не пожелал предавать прежнюю любовь, — предположила я. — Не смог. И это тоже можно понять. Понять и все ему простить. Гнев ослепляет.
— Яське повезло, что в итоге женой она оказалась Хрута, — Ксани пожала плечами. — С его смертью она ничего не потеряла. А вот мужика получше всё же сыскала.
— Может и так, — задумчиво произнесла.
И хотя была рада за белого дракона, но в глубине души верила, что если бы Шафат отпустил свою ненависть, то смог бы стать мужем не хуже.
Но это всё уже не важно. Из могилы его не поднять и прошлого не изменить. Оно обратилось в пепел и стало небытием.
Подавшись вперёд, Дара вдруг положила на могилку скромный букетик, что принесла для своей матушки.
— Милая, — я недоуменно взглянула на нее, — это последние цветы в оранжереи. Следующие распустятся лишь весной.
— И ладно, пусть и на его могиле будет красиво. Раз уж когда-то и он был хорошим оборотнем.
— Добрая девочка растет, — похвалила её Эла. — Кто бы что ни говорил, а добро размягчает самые каменные сердца.
— И всё равно за Тагара я его пока не прощаю, — упрямо пробормотала Ксани и, развернувшись, спешно отправилась к остальным могилкам. Но остановилась. Как-то неуклюже согнулась и ухватилась за поясницу.
— Ксани! — мгновенно насторожилась я.
— Да что-то в спину слегка вступило, срок-то уже не маленький.
Она с любовью погладила ладонью свой внушительный живот.
— Немаленький, — Кивнула Эла.
— Я вообще не знаю, что тебя Яника понесла на эти камни любоваться. Кладбище совсем не место для беременных.
— Ой, а где место? — пробурчала она. — Дара, милая, пойдем проводишь меня. Только к маме сбегай."
"— Да я могу и завтра прийти, — моя малышка мило улыбнулась. — Я с новой мамой просто прогуляться хотела. Чтобы одна не бродила. Папа сказал глаз с нее не спускать!
— Не называй меня так, Дара! — теперь пришла моя очередь возмущаться.
