Лежа на старом матрасе без одеяла и намека на хоть какое-нибудь постельное бельё, вглядывалась в потолок. На столе медленно догорала лучина, отбрасывая оранжевую тень на стену.
Мне было страшно.
Я словно вернулась в детство. В тот роковой вечер, когда лерда этих земель не стало. Когда брат вероломно предал брата, вонзив в его спину кинжал. Когда не дожидаясь прихода войны с востока, её развязали здесь, решив казнить ни в чем не повинного генерала армии драконов и его сына.
Словно я так и не сбежала тогда. Осталась здесь, и вся моя жизнь с того момента и до этого была просто сном.
И тут выясняется, что хорошим сном. Просто чудесным!
В нем была любовь и дружба, долг и веселье. Там, выходит, я была по-настоящему счастлива. И вот теперь мне было страшно. Чем дольше я лежала на этой твердой кровати, тем больше мне верилось в то, что жриц, Ярвена, Тагара и Ксани, дорог и путешествий... Всего, что было у меня — не существовало. Это просто вымысел несчастной пленницы.
Ужас охватывал мой разум.
Из-за двери раздались мужские крики и пьяные вопли.
Подскочив, вытащила из-под подушки нож и замерла, готовая ко всему. Но дальше лестничной площадки чужаки не пошли. Некто их спровадил. И это было немыслимо! Отец — лерд Фахар — никогда не допускал, чтобы не члены семьи поднимались выше второго яруса замка. Исключение составляла только личная прислуга. А сейчас всякий сброд гуляет, где ему вздумается.
И снова вопли только теперь на улице. Кто-то яростно рычал. Поднявшись, я подбежала к окну и попыталась рассмотреть, что там происходит.
И была не удивлена, узнав в очертаниях бушующего красноглазого Шафата.
Он снова кидался на магов. Его теснили к стенам замка, позволяя воинам Рамси уйти. Но те подначивали его и кричали ругательства.
Неожиданно всё стихло. К костру вышел невысокий светловолосый мужчина. Хрут. Он вытащил свой короткий меч и что-то рявкнул задирам. Те отступили на шаг. Приподняв бровь, я всё не могла увязать этого сильного перевертыша дракона с тем образом рабоглазого, что прочно засел в моей голове.
Хороший притворщик, ничего не скажешь.
Тем временем Хрут обернулся к Шафату. Вытянул руку и приставил острие меча к груди медведя, к тому месту, где билось его почерневшее от ненависти и жажды мести сердце.
Слов не слышала, но и без них понятно — дракон явно угрожал красноглазому расправой.
Я тихо отошла от окна.
Тревога усиливалась.
Обняв себя руками, растерла озябшие плечи. Холодало. Оглядев комнату, попыталась найти, куда могли убрать одеяло.
