— Ну хорошо, а отец? — я дала ей возможность умолчать о той оборотнице, что дала этому странному мальчугану жизнь.
— А его отец. Он... Ну он... Из лердов... Ну не прямо правящий, а потомок. Вот как-то так.
— Дара, но если он твой брат, то и отец у вас один, — негромко произнес за ее спиной Ярвен.
— Нет, — она замотала головой. — Комир мне неродной брат. Он мой. Ой... Я не знаю... Он племянник, наконец выдала она. Но не родной.
Хлопнув глазами, я поняла, что вообще ничего не поняла.
Перевела взгляд на Ярвена, у того тоже морщинка на переносице залегла.
— Бастарды мы! — выпалила вконец запутавшаяся девочка.
— Хорошо, — я кивнула, — но почему ему не дали имени?
— Я не знаю, — она обняла себя руками. — Комир очень рано говорить начал. Только первые шаги сделал, а болтал без умолку. И часто это были странные слова. Ну, не детские. Он...
— Провидец, — я быстро сообразила, что к чему. — Так вот чьи видения в моей голове! — склонившись, поймала взгляд мальца. — Твоих рук дело?
Он поджал тонкие губы и кивнул.
— Сплошные загадки! — проворчал Ярвен и, осторожно приобняв, завел Дару в палатку.
Усадил рядом с проснувшейся Лючи на сундук и вручил непонятно откуда у него взявшееся яблоко. Моя ящерка забавно вытаращилась на девочку, протянула лапку и коснулась ее.
— Она такая смешная, — на губах ребенка появилась искренняя улыбка. — Комир всегда ящерок любил.
— Какой у него зверь? — Ярвен не сводил с нее внимательного взгляда.
— А я не знаю, — она осторожно пригладила гребешок Лючи.
— Мама его совсем дикая была, ей не давали перекинутся.
Приподняв бровь, я взглянула на дракона. Он хмурился.
— Провидицей была или нет? — допытывался он. — Хоть что-то ты знаешь наверняка, Дара?
Она пожала плечами.
— Хорошо, откуда и как вы сбежали? — достав из кармана еще одно красное яблочко, Ярвен протянул его Комиру, но сам продолжал следить за старшим ребенком.
— Из замка, через стену, — девочка продолжала изучать нашего чешуйчатого питомца. — Комир лерду сказал что-то плохое.
Он долго кричал на него, а потом пришел его родной отец. Они снова ругались, и вырезали ему язык. А я там была, пряталась... И когда они ушли, я схватила его и побежала... — Ее рассказ звучал сбивчиво, но мы с Ярвеном молчали, боясь спугнуть. Хоть так, главное, что хоть что-то говорит. — Я лечила его, как могла. А он все болел и болел. Плакал постоянно. И на дорогу показывал. Все вперед идти заставлял. Сбегал. Я его находила. И он снова болел. Он всегда слабым был.
