Четвертый светлый звон, надо же! А казалось, только что был полдень. Есть хочется нестерпимо. А толстяк продолжает петь:
— Этот ярус занимает Хранитель, а также мы с дарнигаром. Семьи сотников выше. Вот это — комната высокородного господина…
Смелей, парень! Не чувствуй себя дворовой собакой, которая забежала ненароком в господские покои и не знает, с какой стороны ждать пинка!..
А что, вполне уютная комната! Большая кровать с пологом и двумя подушками покрыта золотистым парчовым покрывалом. На полу — ковер наррабанской работы… или хорошая подделка, тут уж Орешек не знаток.
Два тяжелых, украшенных резьбой сундука для одежды, между ними на стене — зеркало, небольшая резная полочка и две железные подставки для факелов. Они пустуют, и понятно почему: на полу возвышается ветвистый, похожий на куст или на оленьи рога канделябр с восковыми свечами — новенькими, нарядными. Вдоль стен — две скамьи, сиденья обтянуты заячьими шкурками. В углу на изящном треножнике — серебряный таз для умывания, а рядом уже дожидается симпатичная востроглазая девица с кувшином и полотенцем, готовая услужить новому господину.
С девицей разговор будет четкий и ясный:
— Брысь!
Изумилась, но сразу исчезла. Шайвигар тоже удивлен, но старается этого не показывать.
— Если Соколу угодно, здесь сейчас же будет другая служанка. Конечно, тут не столица, но мы приложим все усилия, чтобы наш господин чувствовал себя так же уютно, как в своем родовом замке, и сделаем все возможное и невозможное, чтобы эта скромная крепость…
И так далее, и так далее… Замолкни, зануда, без тебя тошно! Девчонка-то и впрямь ладненькая, все при ней… а судя по разочарованному взгляду, она совсем не боится играть в одну старую добрую игру…
Орешек, между прочим, тоже не вчера из скорлупы проклюнулся, сам любую красотку может кое-чему научить, но умываться-то все равно придется, хоть до забавы, хоть после.
Снять рубаху, склониться над тазом… м-да, такой спиной еще ни один Сын Клана не мог похвастаться!"
"Орешек замер.
Только сейчас до него дошло, как он был несправедлив к судьбе. Он скулил, что жизнь с чудовищной жестокостью подшутила над ним, сделав государственным преступником и святотатцем. А судьба его спасла! Этот конный разъезд мог наткнуться не на Сокола со знаком Клана на плаще, а на голого бродягу с исполосованной спиной… или на хорошо одетого, но весьма подозрительного незнакомца, которого здесь, на границе, обязательно сочли бы силуранским лазутчиком.
