В спешке никто не вглядывался в лица дюжих парней в фиолетовых плащах, которые взлетали в седла и направляли лошадей на мост.
Погоня волчьей стаей вылетела из ворот замка. Ралидж и Рифмоплет скакали бок о бок. Когда отряд промчался мимо шарахнувшихся с дороги циркачей, поэт еле сдержался, чтоб не махнуть Ингиле рукой.
— Удираем? — возбужденно шепнул Ильен Ингиле.
— Ни в коем случае! — твердо ответила девушка. — Мы ж тут ни при чем! — И громко, весело закричала: — Видно, представлению конец? Всех зрителей мы разогнали своими песнями и плясками? Эй, добрый господин… ты-ты-ты, красавчик у ворот! Нам бы тут заночевать… нас трое всего, много места не займем!.
. Да вижу-вижу-вижу, что здесь не постоялый двор! На постоялом дворе платить надо, а здесь, может, и задаром бы пустили — а, красавчик?.. Чего-о? Куда-а я должна катиться? Не дождешься, козел кривомордый! Сама туда не пойду и братику не позволю!.. Ладно, братик, подбери-ка быстренько монетки, вон нам сколько благородные господа набросали…
42
День склонялся к вечеру.
В маленькое окошко виднелись лишь клочки облаков и край деревянной крыши соседнего дома. Но стоящий у окошка Джилинер мысленным взором видел весь Джангаш. Чародея забавляла мысль, что горожане преспокойно заканчивают свои дневные дела… и никто даже не подозревает, что в город прибыл настоящий повелитель. Не глупец Нуренаджи, который сейчас живет предвкушением завтрашней коронации, а истинный государь. И ни торжественной встречи, ни приветственных криков… а вместо дворцовых покоев — скромная комнатушка на постоялом дворе.
Интересно, войдет ли эта каморка в летописи и баллады? Или король-Ворон останется в веках загадочным незнакомцем, ниоткуда возникшим в городе перед коронацией?
Джилинер ласкающе коснулся кончиками пальцев браслета на левом запястье. Необычный браслет — широкий, гладкий, с мягко округленными краями и глубоким зеркальным блеском. Недавнее изобретение, частица волшебного зеркала, которое теперь всегда с собой.
Подняв повыше левую руку, Ворон залюбовался, как в сияющей полосе искаженно отражаются серое бревно стены, часть дверного косяка, человеческий глаз и бровь над ним…
Глаз? Бровь?
Ворон резко обернулся: кто осмелился его беспокоить?!
Бесшумно вошедшая женщина застыла у дверей. Тощая, долговязая, с блекло-русыми волосами и мелкими, неприметными чертами лица. Линялая кофта, юбка до полу…
Но чародей ни на мгновение не подумал, что это здешняя рабыня.
