Нет-нет, он не рвался на свободу! Рано или поздно их с господином главным поваром кто-нибудь выпустит, а пока чулан — хорошее убежище от творящихся снаружи кошмаров.
* * *А на кухне действительно творились необычные дела.
— Успеваем, — деловито проговорил Рифмоплет. — Пора заключенным еду нести, скоро стражник придет… Ох, — не удержался он, — как же мой господин ловко мешки таскал… ну и сила!
Орешек только хмыкнул. Он не собирался рассказывать, что Сокол, Хранитель крепости, был когда-то в Аршмире портовым грузчиком.
Вместо этого он деловито спросил:
— Сколько морд работает на кухне?
— Повар и двое подручных. Где второго Многоликая носит, не знаю…
Рифмоплет оборвал фразу и прижался к стене за дверью. Ралидж замер с другой стороны дверного проема.
В кухню вошел стражник в фиолетовом плаще и чешуйчатом шлеме — как у часовых на стенах и у ворот. Он недоуменно оглядел пустую кухню, но не успел ничего сообразить: Ралидж возник у него за спиной, обвил рукой горло, стиснул. Побагровевший стражник попытался вырваться из крепкой хватки, но подскочивший сбоку Рифмоплет коротко и точно ударил пленника в солнечное сплетение.
Стражник дернулся, хватая воздух ртом. Ралидж разжал руки, стражник упал на колени.
Рифмоплет деловито расстегнул на полубесчувственном пленнике плащ, снял шлем и перевязь с мечом, протянул добычу Соколу:
— Моему господину лучше надеть это и покараулить у дверей. Дальше уж моя забота.
Стражник продышался и дернулся было встать, но Рифмоплет, перехватив его запястье, вывернул руку так, что бедняга согнулся пополам.
Из горла пленника вырвался нелепый писк.
Ралидж не мог произнести ни слова — так поразила его перемена, происшедшая с Рифмоплетом. Куда исчез славный, добрый, немного наивный юноша? На Сокола в упор глядело страшное лицо. Жесткое. Ледяное. Равнодушно-беспощадное. С таким лицом нельзя слагать стихи или трогательно ухаживать за бродячей актрисой. А вот замучить кого-нибудь до смерти — очень даже можно.
Ралидж с содроганием вспомнил, как однажды довелось взглянуть в глаза Подгорному Людоеду.
Похожее ощущение.
Жутковатый незнакомец склонился над наемником.
— Пароль! — спокойно, без нажима сказал он. От этого голоса хотелось на погребальный костер лечь. Короткая пауза — и истошный, поросячий визг стражника."
"Сокол отвернулся, кляня себя за мягкотелость. Все шло правильно. Они ведь и собирались захватить кого-нибудь из стражи и вытряхнуть из него нужные сведения.
