— Заткнись, егоза настырная, и братишке своему вели не ныть! И ты замолкни… брюква деревенская!
Все было напрасно. Грозный окрик утонул в причитании, мольбах, хныкании, упорном перечислении мешков с овощами…
Зато совсем иное действие произвел негромкий голос из-за спины стражника:
— Что здесь происходит?
Разом воцарилась тишина. Даже крестьянская лошадка опасливо попятилась, перестукнув копытами по подъемному мосту. Как будто даже она, саврасая дуреха со спутанной гривой, поняла, что Хранителя замка лучше не сердить.
Тяжелой неспешной походкой грузный седой человек обогнул застывшего стражника, шагнул на мост.
— Почему ворота нараспашку?
Стражник обрел голос:
— Господин, тут овощи для кухни привезли… вот эти двое. Мы с напарником мост опустили… чтоб телега… а тут эти набежали…
— Благородный господин! — взмолилась циркачка нежным, жалобным голоском (словно не она только что вопила на всю округу). — Не гневайся, выслушай бедную маленькую актрису! Мы отстали от труппы — я, муж и братик.
Пришли в Джангаш — усталые, без медяка… а здесь — траур! Горе, оно, конечно, горе, а только нам же работать надо! А городская стража нас — в шею! Но тут же не город! Мы…
— Так, понял! — перебил ее старый Тагитум. Циркачка тут же смолкла. Хранитель обернулся к стражнику: — Овощи — на кухню. Мужики пусть ждут: шайвигар вернется из города — расплатится с ними.
— Оно так, оно все честь по чести! — обрадовался рослый мужик, державший саврасую под уздцы.
Второй крестьянин деловито затягивал потуже веревки на мешках.
Тагитум раздраженно махнул рукой. Телега загремела по мосту. Хранитель обернулся к циркачам:
— За ворота пустить не могу: замок у нас, сами понимаете, не совсем простой… А подзаработать дадим. Прямо здесь, под стеной, и начинайте представление. Место ровное, удобное. Я за женой пошлю, пусть с башни поглядит. Стражники, кто от караула свободен, могут подняться на стену, посмотреть.
Что уж вам бросать будут — не знаю, а от меня держите… вот…
Звякнули монетки. Циркачка восхищенно взвизгнула и колесом прошлась по мосту, спеша туда, куда указала рука Хранителя.
Опустевший мост начал со скрипом подниматься. Тагитум проводил взглядом телегу. Лениво подумал, что оба крестьянина — рослые, крепкие парни, из которых вышли бы прекрасные наемники.
Внезапно что-то шевельнулось в памяти.
