А мой господин говорил как-то, что сильные чувства, особенно страх, усиливают мысленные приказы.
— Да, это так… — задумчиво протянул Ворон. Шайса, заметив свою крошечную победу, поспешил ее закрепить:
— Да будь этот Медвежонок и впрямь силен, как сам Шадридаг… Сколько ему лет? Пятнадцать? Ну что в этом возрасте можно знать о колдовстве?.. А пока он подрастет, мой хозяин уже станет спасителем мира, грозным и любимым повелителем. И такие, как Архан, будут служить ему… Да, господин, а корабль уцелел? — Шайса сменил тему, чтобы отвлечь мага от опасных мыслей.
— Корабль? — непонимающе переспросил Джилинер. — Ах корабль… а знаешь, я о нем совсем забыл. Обязательно надо выяснить, остались ли в живых матросы, будут ли они распускать слухи.
Хозяин стал почти прежним. Он скользнул по разгромленной комнате насмешливым взглядом.
— Ох и намусорил же я… Впрочем, я звал тебя не для того, чтобы плакать на твоем плече. Помнишь белокурого красавчика из свиты Нуртора? Аудан Гибкий Лук, Правая Рука короля Силурана… Он начал всерьез мешать мне: советует королю не доверять Ночному Магу, не развязывать войну… Короче, если с Ауданом в ближайшее время случится несчастье, я не сойду с ума от горя.
Этот человек мне совсем не нужен… Что ты молчишь?
— Подсчитываю, сколько дней мне понадобится, чтобы переправиться через Лунные горы и добраться до…
— Нет! Этой ночью Айрунги хочет показать королю свое умение и окончательно решить вопрос о войне. Раз уж я не могу начать действовать в Грайане… раз уж меня держит клятва, принесенная королю и скрепленная могучими чарами… так хотя бы в Силуране никто ни на волос не должен помешать моим планам!
— Но как же я…
— Я тебе помогу.
Я, конечно, не Архан, — зло усмехнулся маг, — но перебросить тебя через Лунные горы сумею. А уж обратно ты сам как-нибудь…
Шайса постарался унять дрожь в руках. Накатило томительное воспоминание: хозяин вскидывает перед собой руки — и над землей, почти касаясь травы, вспыхивает желтое кольцо Он, Шайса, собирается с духом и шагает в это кольцо.
В глазах вспыхивает желтое зарево, тело наливается пульсирующей болью, кажется, что крохотные острые щипчики рвут его на мелкие кусочки… и все исчезает. Когда Шайса решается открыть глаза, то сквозь расплывающиеся радужные пятна видит голые скалы, в трещинах которых угнездился колючий дрок. Внизу глухо шумит море, а вдали, меж утесов, виден край зубчатой стены.
