Принц помедлил, давая время остальным подготовится к своему появлению.
Он находился в старом, заброшенном крыле дворца. Мебель во всех комнатах была либо затянута чехлами, либо просто сдвинута по стенам. Полы — деревянные, а не выложенные каменной мозаикой, как в новом крыле — прогнили и были источены мышами, ходить по ним приходилось осторожно.
Что ж, пора… Нуренаджи шагнул в ту же дверь, куда только что вошел Лебедь.
Окна в зале были занавешены тряпками, и когда Нуренаджи закрыл за собой дверь, тьма стала кромешной.
Свирепо ругаясь про себя, принц отсчитал десять шагов. Не рассчитал, ударился коленом о железную подставку для факелов, но сдержал вскрик. Незачем выставлять себя смешным перед теми, кто тихо дышит вокруг в темноте… Вынув кремень и огниво, принц начал выбивать искру."
"Дурацкие правила! Но менять их Нуренаджи не будет, потому что сам их придумал. Правда, тогда ему было двенадцать лет. Он любил играть в старом крыле дворца вместе с высокородными сверстниками. Не Стая была тогда — стайка! Но он уже был вожаком.
Ребятишки превратились в юношей, а правила остались неизменными. Может, именно потому король, зная о существовании Стаи, снисходительно к ней относится? Мол, детские забавы…
За раздумьями Нуренаджи зажег оба факела. Тьма отступила к стенам просторного зала, все еще пытаясь спрятать под своим пологом людей со звериными и птичьими головами.
Без маски был один принц. Он произнес четко:
— Говори, Стая! Твой вожак слушает тебя!
Со всех концов зала поплыл негромкий говор слившихся воедино голосов.
Он висел в воздухе, монотонный и зловещий. Трудно было различить, кому какой голос принадлежит, но вполне можно было понять, о чем Стая просила своего вожака.
Сорвать подписание мирного договора. Вышвырнуть из страны проклятых грайанцев. Стереть в порошок Незаметного, у которого везде глаза и уши. Использовать все свое влияние на короля, чтобы подготовить страну к войне.
Пока еще не прозвучало роковое пожелание — самому Нуренаджи любыми средствами занять престол.
Но слова эти неслышимо висели в пыльном, темном воздухе зала и поджидали, чтобы кто-нибудь произнес их вслух.
Нуренаджи боялся этих слов — и ждал их.
* * *— Детвора сопливая! — презрительно сказал Джилинер Холодный Блеск, отворачиваясь от темной, пылающей изнутри огнями поверхности зеркала.
Да, не этим мальчишкам разрушить его планы! Однако тянуть больше нельзя.
Ворон поднес к глазам цепочку, на которую нанизаны были кольца. Теперь их осталось только три.
