— Так или иначе, до цели мы добрались живыми и даже невредимыми, на что, по правде сказать, мы с Сарилеком не очень рассчитывали. А господин… вы бы его видели! Во всех передрягах ни разу не дрогнул. Глаза холодные, равнодушные, в них застыла одна мысль: вперед!.. А как до цели дошел — вроде бы заколебался. Но преодолел недолгую слабость, взял статую и скрылся в пещере. Мы с напарником устроились рядом в ущелье, костерок развели, сидим, отдыхаем… Полдня так прождали, а к вечеру появляется Лебедь. Мы его сначала и не признали — другой человек! В лице, в глазах не осталось и следа ледяной невозмутимости.
Живые глаза. Только до краев полны ужасом. Лицо серое, губы дрожат, руки трясутся. Сразу начал наш костер затаптывать, скомандовал: «Уходим!» Нас, Охотников, Подгорный Мир приучил доверять напарникам без расспросов. Мы подхватили свои мешки, помогли господину погасить огонь. Сарилек все же не удержался, на ходу спросил: «Не получилось, господин мой?» Тот затравленно оглянулся через плечо, передернулся и ответил: «Получилось… Скорее, прочь отсюда!»
Дракон повел головой на гибкой шее.
Арлина не поняла: то ли он изображает в лицах, как озирался перепуганный Сын Клана, то ли оглядывается на подозрительный кустарник.
— Шли ущельем до сумерек, а ночью мы с Сарилеком взбунтовались. Обманные горы — не то место, где можно разгуливать в темноте. Остановились, запалили крошечный костерок, сунулись к Лебедю с расспросами — и поняли: человек не в себе. Дрожит всем телом, лязгает зубами, смотрит мимо нас… Уложили мы его у огня, влили в рот вина из фляги.
Бедняга задремал, только время от времени вскидывался и кричал во мрак: «Уведите ее отсюда! Не подпускайте ее ко мне!» Потом затих. К рассвету в ущелье заполз туман, густой, холодный и какой-то недобрый. Мы с напарником потушили костер, нагнулись над господином, чтобы разбудить… а он мертв!
— Кто его убил? — деловито спросил Керумик.
— Я не лекарь, но, по-моему, его убил страх. Переглянулись мы с Сарилеком и без слов друг друга поняли: нужно отсюда удирать…
— Как — удирать? — не поняла Арлина.
— А погребальный костер?
— Какой еще костер, госпожа моя? Некогда было с такой ерундой возиться!"
"Арлина была потрясена до глубины души. Услышанное было для нее столь же диким и немыслимым, как слова Эрвара о том, что он съел собственный труп. А дракон невозмутимо продолжал:
— Надо было спешить, но Сарилек замешкался, чтобы снять с господина плащ. Свой он за два дня до этого спалил в Роще Огненных Фонтанов.
