— А потом — как в Джангаше: допускать всех желающих!
— Мудрое решение, государь! — отозвалась из-за его плеча статная черноволосая женщина. — Матери со всех концов страны понесут в Тайверан своих детей. Это даст новую жизнь столице, а то город стал приходить в упадок…
Нуренаджи тоскливо огляделся. Весь берег пылал кострами. Меж огней поднимались походные шатры, и среди них возвышался королевский — просторный, с зелеными и алыми узорами.
Вдоль берега, словно стадо китов, дремали пять кораблей. Завтра они расстанутся…
Грайанский король оглянулся, заметил Нуренаджи, устремившего взор на реку, и догадался, о чем тот думает.
— Завтра Горная Колыбель продолжит свой путь в Грайан, — сказал Джангилар. — Будет ли Вепрь сопровождать ее до самого Тайверана?
— Нет, за Колыбель отвечает Метвеш Шелковый Плащ из Клана Акулы. Он сумеет уберечь драгоценный груз от опасностей дальнего пути. Мне же мой государь повелел встретить короля Грайана и с почетом сопроводить его в Джангаш.
Нуренаджи не назвал Грайан Великим.
Джангилар не обратил внимания на эту оговорку, случайную или намеренную. Но черноволосая красавица еле заметно нахмурилась. Сестра короля считала своей обязанностью замечать мелочи, которые впоследствии могли оказаться важными.
— Любезность Нуртора приятна мне, — поддержал беседу король, — тем более что юный Вепрь теперь — наследник престола… не так ли?
Нуренаджи кивнул. Он старался быть серьезным, даже мрачным, но не сразу сумел задавить на губах довольную улыбку.
— Предательство — это ужасно… это я о Тореоле, — отозвался он с самым горестным вздохом, какой только смог из себя выжать.
— Дракона хранит от измены подданных могущественный талисман, а нам, силуранцам, приходится полагаться на милость Безымянных!
— Пусть эта милость всегда пребудет над твоим государем, — доброжелательно кивнул король. — Прошу Вепря ко мне в шатер — разделить вечернюю трапезу… Пойдем, Нурайна.
— Да простит меня государь, — негромко отказалась женщина, — я устала и хотела бы лечь спать. Завтра рано вставать — еще до полудня мы будем в Джангаше.
* * *Нурайна откинулась на подушки, закрыла глаза и рассеянно позволила двум рабыням хлопотать вокруг себя. Юная служанка бережно расчесывала длинные волосы госпожи, а старуха протирала лоб и щеки хозяйки влажной, горьковато пахнущей тряпочкой и озабоченно разглядывала уголки глаз и рта: не появились ли, храни Безликие, первые морщинки? Все-таки госпожа не молоденькая уже, в тридцать шесть лет надо красоту беречь.
