А статуи, лежащие в этой самой крапиве, никогда уже не поднимутся на свои постаменты. И дождям, которые по высоким стеблям стекают на мрамор и гранит, все равно, что они размывают своими струями — лики древних героев или морды зверобогов…
Но было в лесных развалинах нечто такое, над чем оказалось не властно даже Время.
Меж кряжистых стволов и сплетенных ветвей распахнулась поляна. Заросли разбивались о ее края, как волны об утес. Сухие стебли бурьяна остриями вражеских пик бессильно грозили поляне.
На ровных, безукоризненно подогнанных друг к другу гранитных черных плитах была выбита большая звезда с восемью лучами, сплошь покрытая загадочными мелкими значками.
Ни один мокрый лист не прилип к гладкой поверхности плит, ни пятна грязи не было на них, словно старательные рабы мыльным раствором отчистили каждый желобок.
Звуки вечернего леса — похрустывание, шелест, ленивая перекличка засыпающих птиц — слились над этими плитами в странную, звонкую, настороженную тишину. Тишину, полную ожидания — долгого, неослабного, напряженного.
Внезапно из этой тишины родился шуршащий голос, в котором не отражались никакие чувства:
— Я слышу. Люди. Двое. Идут сюда.
И сразу же тишина рассыпалась возбужденной разноголосицей.
— Люди! Сюда идут люди! Чуткий услышал их!
— Да не шумите, вы… спугнете!
— Спас-с-сение! С-с-скорее!
— Приглядите за Безумцем, чтоб не помешал…
— Все равно ничего хорошего из этого не…
— Заткнись, старый глупец! Да где же они?!
— Я сказал — тихо!!
И вновь все смолкло.
Но тишины уже не было над полянкой: лес огласился приближающимся стуком топоров и неразборчивой бранью на два голоса.
Кусты затрещали. На полянку вывалились двое. Один из них патлатый тощий парень — огляделся и возмущенно заявил:
— Ты куда меня завел, придурок? Одни камни остались…
— Люди зря болтать не будут, — озабоченно откликнулся его спутник, верзила с изрытым оспой лицом. — У этих Ночных Магов, говорят, подземелья были битком набиты сокровищами!
— И вот так пятьсот лет они лежат, нас ждут? Небось пошустрее нашлись, все выгребли…
— Захлопни пасть! Всю дорогу ноешь… пришибу тебя, и дело с концом!.
.
— Стой! — перебил его патлатый. — А это что такое?
— Где?! — оскалился рябой, вскинув топор.
— Да вот… — указал его спутник на плиты с рисунком.
— Тьфу! Я думал, ты впрямь что-то углядел.
— Ты что, дурень, не видишь? Вокруг все заросло, а плиты чистые!
— И хорошо, что чистые. Сейчас тут сядем, перекусим, а потом поищем вход в подземелье.
