Рой сновидений испуганно разлетелся.
Надо же быть таким болваном — забыть, что ночуешь в чреве дракона! Но что его разбудило? Пра-авильно — комары. Им-то наплевать на всех драконов на свете. Дорвались до голого человека и пируют, сволочи!
Нет, комары комарами, а разбудило что-то еще…
Орешек поежился. Откуда взялось это острое, сторожкое чувство, заставляющее ловить каждый звук, каждый запах? Все жилочки в теле звенели, пели как струны: «Враг близко!»
Какой враг? Отряд стражников? Или… Нет уж, не надо никаких «или»! Вообще никого не надо!
Орешек выполз из каменной туши и огляделся.
Луна канула за вершины деревьев, небо на востоке — насколько можно было видеть сквозь спутанные кроны — бледнело, светлело. Ниже все застилал тяжелый туман.
Хрустнула ветка. Не раздумывая, разбойник плюхнулся на живот, утонув в белесой пелене, и напряженно прислушался. Было тихо, лишь шумели вверху ветви — поднимался ветер.
Память услужливо (и совершенно неуместно) подбросила начитанному юноше трепетные строки поэмы «Рассвет в лесу» лирика, писавшего под псевдонимом Джаши Странник.
Орешек чуть не выругался вслух. Этот Странник, восторгавшийся первыми голосами птиц и ранним ветерком, порхающим в листве, в то утро наверняка был одет и обут. Ему не приходилось елозить голым пузом на чем-то сыром, жестком и колючем…
Туман, скрадывавший все вокруг, не позволял видеть даже древесные стволы вокруг поляны. Пришлось встать. Теперь Орешку казалось, что он бредет по пояс в молочно-мутном озере. Наугад сделал он шаг, напоролся на что-то острое, зашипел по-змеиному и еще раз помянул недобрым словом ни в чем не повинного поэта Джаши.
Белесые полосы таяли под ветром. Лес выходил из тумана, как враг из засады.
Тревога не унималась. В горле пересохло, волоски на коже приподнялись, по позвоночнику пробежал озноб. Чтобы успокоиться, Орешек провел ладонями по обнаженному телу, стряхивая капли росы. При этом он задел пряжку пояса — и вздрогнул. Находка, к которой парень успел привыкнуть, неуловимо изменилась.
Серебряные звенья остались прежними, а вот камни…
Орешек еще раз положил на пряжку ладонь — и тут же отдернул. Камни стали колкими. Не горячими, не леденящими, а именно колкими, словно усыпанными мелкими иголочками.
Встревоженный Орешек снял пояс. Четыре квадратных камня на вид не изменились, но круглый… вей-о!
Искра, что вчера едва светилась в его черной глубине, стала ярче, крупнее и, что удивительнее всего, слегка подрагивала, словно билось живое сердце.
