В глазах Нуренаджи разгоралось злобное ликование Тореол, растерявшись, нагнулся над стариком, чтобы помочь ему встать.
— Не-е-ет! — провизжал тот с ужасом и отвращением. — Уйди, мучитель! Прочь от меня! Прочь!
Пламя свечей вытянулось длинными языками, дернулось в сторону, чуть не погасло. Что-то рвануло воздух, словно плотную материю, с треском и колыханием. Оцепеневшие люди не успели заметить, как Тореол исчез. Пропал. Был человек — и не стало его…
В этот миг никто не помнил, кто он — король, принц или придворный.
Все почувствовали, что над ними навис массивный каменный свод, что от стен и пола сквозь ковер тянет промозглой сыростью и что вокруг — опасный, недобрый, непознаваемый мир.
Отшельник, сидя на полу, спрятал лицо в ладонях и тихо молился. Затем поднялся на ноги и спотыкающейся походкой вышел из пещеры. Гости поглядели вслед этому глубоко несчастному человеку и в угрюмом молчании двинулись по другому коридору к выходу.
Уже оказавшись под ясным утренним небом, Нуртор обернулся к племяннику и сказал:
— Я рад, что в этом замешан не ты.
* * *День прошел в неприятных хлопотах. Тореол из Клана Орла, Ветвь Изгнания, был объявлен государственным преступником и заочно приговорен к смерти. Гонцы вылетали из ворот Джангаша, торопя злых коней. Десятки голубей взбивали крыльями воздух, неся в мешочках бумаги с приметами изменника. Мудрый Айдаг Белый Путь из Клана Акулы, Истинный Маг, мысленно передавал двум своим внукам, Хранителям портовых городов Деймира и Фаншмира, королевский приказ: закрыть порт, проверить все корабли, дабы злодей, покушавшийся на жизнь короля, не скрылся за море!
Придворные суетились вокруг государя, всем своим видом выражая готовность разделить с повелителем тяжкий груз его забот.
Громче всех шумели те, кто еще недавно хотел видеть Тореола единственным наследником престола. Но и они, и их недавние противники в глубине души испытывали нечто вроде облегчения.
Наконец хоть какая-то определенность!"
"Разумеется, Нуренаджи — грубая скотина, дрянная поделка под Нуртора. Дядюшкины недостатки увеличены в нем, как в кривом зеркале, а вот присущей королю отваги и решительности что-то маловато. Год назад столицу тихо обошла фраза, неосторожно брошенная заезжим знатным наррабанцем: «Если дядя — Вепрь, то племянник — свинья».
И все же теперь хоть известно, как легли костяшки при броске.
