— Горную Колыбель мы им отдаем, Секиру Предка они сами взяли! Говорил же я…
— Ты говорил, мы слушали, — перебил его другой молодой голос — звонкий, певучий. — На днях нам ливень охоту испортил — грайанцы постарались, сволочи такие! В старом крыле дворца крысы пол прогрызли — тоже гады грайанские зверушек науськали…
Словно незримые клинки скрестились в воздухе! Придворные напряглись, притихли. Король насупился: ему крепко надоела постоянная грызня племянников.
Файрифер переводил взгляд с одного принца на другого.
Сейчас, когда двор раскололся на две партии, было важно не ошибиться в выборе. Как два мостика над бурной рекой: один переведет на другой берег, второй подломится под ногой…
Насколько все было бы проще, будь у Нуртора сын, а не два племянника…
Нет, Файрифер правильно сделал, что не примкнул к сторонникам Тореола Скалы Встречи. Конечно, Тореол — сын старшей королевской сестры, да и сам на два месяца старше двоюродного брата.
Казалось бы, законный наследник… но ведь по отцу он — из Клана Орла! Разве захочет Вепрь передать свой трон Орлу… и разве понравится это остальным Вепрям, самому многочисленному и сильному Клану в Силуране?
А вот Нуренаджи Черный Эфес — это Вепрь из Вепрей и дядюшкин любимец. Вероятно, потому, что очень похож на дядю, больше-то его не за что любить…
А о сходстве своем с Нуртором знает прекрасно и всячески ему подражает: походкой, голосом, одеждой… бороду отпустить пытается, да не выходит это у него: клочьями торчит бороденка, убожество такое… Да и в остальном подражание королю шутовством оборачивается.
Вот и сейчас: набычился, покраснел, глазами сверкает… вылитый Нуртор, только внушает не почтительный трепет, а желание расхохотаться. Хотя, конечно, никто не смеется.
— Нечего издеваться над дальновидностью! Со времен Лаограна Узурпатора от грайанцев одни неприятности! От них и от их тупоголовых защитничков здесь, в Джангаше!
Тореол, небрежно прислонившийся плечом к затянутой гобеленом стене, отпарировал:"
"— К тупоголовым защитничкам ты относишь и короля? Государь ждет гостей из Грайана, мирный договор будет подписывать.
Нуренаджи опешил, пошевелил губами, вцепился себе в бороду толстыми пальцами (совсем как дядя!) и уже собрался гневно ответить двоюродному брату.
