Он обернулся к лошади, которую тащил за собой в поводу, и вскочил в седло так резко, что несчастное животное присело на задние ноги.
— Проверю, нет ли врагов поблизости! — рявкнул он и ускакал — только пепел завился вокруг следов копыт.
Женщина-десятник глянула вслед своему подчиненному, бросившему командира на произвол судьбы, про себя пообещала ему это припомнить и, обернувшись к Хранителю, пустилась в многословные объяснения:
— Мы хотели выручить госпожу. Раздобыли вот эту одежонку… ну, уговорили раздеться тех, кто за нами по горам охотился.
Но все равно нас узнали. Только не вышло толком подраться: шум, гам, земля затряслась, все забегали… Мы с Айфером поймали лошадь… еще верблюда поймали, а к нему второй оказался привязан. Мы в седла — и наутек… земля же дрожит… вулкан… Потом опомнились и решили вернуться: вдруг госпожа еще жива! А эта скотина трусливая назад идти не хочет…
— Та-ак, — сухо сказал Хранитель. — Это я уже понял. А вот не понял, как вы все в Наррабане очутились.
Давай, красотка, рассказывай. Или я другую красавицу должен расспросить, а?
Арлина зябко поежилась за спиной жениха.
Нурайна оторвалась от изучения кожаных сум, притороченных к верблюжьим седлам. Она узнала в Аранше свою партнершу по праздничному представлению и решила спасти ее от разноса.
— А здесь кое-что есть! — бодро заговорила она. — Мех с водой, вяленое мясо… а на втором верблюде — какой-то песок в мешочках…
— Выбрось, — посоветовал Илларни.
Орешек не отреагировал даже на спасительное слово «вода».
Он свирепо обернулся к Арлине.
— Ну и что это значит, а? — рявкнул он так, что верблюды недовольно задергали шеями и на всякий случай поднялись на ноги. — Объясни, радость ты моя окаянная! Это вроде как в Подгорном Мире, да? Не можешь отпустить меня одного, пташка ты моя отпетая? В Наррабан за мной потащилась, ягодка ты моя волчья?
— Не надо так сурово, мой мальчик, — вмешался Илларни. — Вполне достаточно мягкой укоризны…
— Пра-авильно! — огрызнулся Орешек.
— Сейчас отстегну перевязь, перекину эту дуреху через колено и начну ее мягко укорять!"
"За его спиной сжала кулаки Нурайна: она с детства ненавидела, когда мужчины орут на женщин. Она не сумела расслышать в голосе Ралиджа страха за любимую и поняла одно: этот собственник кричит на невесту, которая посмела ему не подчиниться. Тупой самовлюбленный негодяй! Тот самый мерзавец, что в поместье Таграх-дэра заставил ее, Нурайну, лепетать нежные признания!..
