Работы у мальчишки — пол подмести да пыль смахнуть, а лопает небось как взрослый. Вон как вытянулся, а был заморыш заморышем. И одежки на такого не напасешься. Другие рабы от снега до снега ходят в набедренных повязках, а этого лодыря хозяин одевает, как любимого сынишку…"
"Целыми днями мотался Орешек по улицам в компании таких же озорников, как он сам. Окрестности «сторожевой башни» населяли ремесленники и мелкие лавочники. Были это люди степенные, семейные: почти в каждом крохотном дворике, обнесенном деревянным заборчиком, визжала и барахталась орава сорванцов, так что в товарищах у Орешка нехватки не было.
Вся столица была перед ними и для них. И он был красив, этот город, чье имя означало «главная гордость».
Больше всего нравился Орешку дворец, обнесенный стеной с двенадцатью изящными башенками. Внутрь мальчишкам проникнуть не удалось ни разу: стража не дремала, любой сопливый «нарушитель» немедленно перехватывался и за ухо выдворялся на площадь. Но и снаружи было на что поглядеть.
Стена снизу доверху была выложена красочными изразцами, привезенными из Ксуранга. Со слов Илларни Орешек знал, что украсить стену дорогими и хрупкими изразцами приказал Лаогран Полночный Гром. Тем самым король выразил уверенность в том, что никогда вражеские воины не ворвутся на эту площадь, никогда таран не ударит по дворцовой стене. Король не воздвигал для себя крепость — он строил хрупкое, легкое, прекрасное жилище. «Моя защита — это мое войско!» — гордо говорил Лаогран (что не помешало ему, между прочим, возвести мощные и грозные внешние стены города).
Хороши были и башенки, каждую из которых на свои средства строил один из Кланов. Они так и назывались: Соколиная, Рысья, Лебединая, Медвежья… Самой красивой мальчишки без спора признавали Драконью башню: ее обвивал каменный дракон, а в разинутой пасти чудовища раскачивался колокол. Двенадцать раз в сутки отбивал он время: шесть раз днем и шесть раз ночью. Горожане знали: третий светлый звон — полдень, третий темный звон — полночь.
Но до жилища Илларни голос дворцового колокола не долетал. Звездочету возвещал полночь тройной удар другого колокола — того, что висел на судебной площади. А всего колоколов в городе было восемь, и звучали они каждый по-своему: один — звонко и весело, другой — гневно и резко, третий — властно и протяжно…
В те счастливые дни мальчишки твердо знали, что Тайверан Великолепный воздвигнут для их развлечения.
