— Ты что, не видел Вепря в ярости? Как только он сумеет вспомнить свое имя, он начнет отыскивать того, из-за кого вчера армия обратилась в бегство. Или надеешься, что король признает виновником случившегося себя?
Юноша хмыкнул. Он был молод, но не глуп.
Негромко заговорил четвертый советник — тихий, незаметный человечек:
— Не будем забывать, что среди нас есть высокородный Сын Клана. Любого из нас государь не задумываясь прикажет удавить, но с Медведем он вряд ли обойдется так сурово…
— Верно! — восторженно крикнул юноша, виновато оглянулся на лежащего в беспамятстве короля и продолжил шепотом: — Верно! Если бы Медведь был так благороден, отважен и добр… и признал, что это он командовал отходом…
— Медведь не будет благороден и добр! — заверил его Арджит.
— И не рассчитывайте! Если на то пошло, я вообще не военный советник. Король призвал меня в свиту из уважения к моему происхождению, но командовать я могу только собственными наемниками, да и то лишь тогда, когда они не под рукой государя.
— Тогда нам остается только одно… — задумчиво начал Незаметный.
— Бросить жребий, да? — фыркнул крючконосый старикашка. — Я не согласен!
— Нет, — спокойно ответил Незаметный. — Назвать королю пятое имя.
И ушел в тень, ускользнул от разговора, предоставив другим обсуждать эту неожиданную идею.
— В этом что-то есть… — протянул Арджит. — А кстати, как король покинул поле боя? Он же был ранен…
— Его вынес один из наемников, — объяснил молодой советник.
Высокородный Арджит встрепенулся, как охотничий пес, учуявший след.
— Один из наемников, да? Смотрите, почтеннейшие, как интересно получается… Государь ясно выразил свою волю: никто не должен покидать поле битвы. И сам Нуртор готов был погибнуть, но не отступить. Какой-то солдат вынес раненого Вепря из схватки, подорвав тем самым боевой дух армии. Раз государь отступил, пусть и не по своей воле, то рядовым наемникам незачем было стоять насмерть. Разве они отважнее короля?
— Слабовато, — с сожалением сказал старый советник из Рода Хасчар. — Даже если солдат, спасая государя, и нарушил слегка его приказ, все же он не совершил преступления…
— А если в его действиях был злой умысел? — настаивал Медведь.
— Если, предположим, солдат этот после боя исчез и не явился на зов государя? Разве не говорит это либо о трусости, либо о предательстве? Кстати, надо выяснить, кто он, этот воин…
— Я знаю! — гордо сказал молодой советник. — Я его запомнил в лицо! Он сейчас стоит в карауле за дверью.
— Шипастый! — ахнул Арджит.
