Стоя меж зубцами стены, Хранитель глядел, как шумная, беспорядочно суетящаяся толпа на другом конце долины обретает четкие очертания, превращаясь в правильный и грозный боевой строй.
Харнат с тревогой поглядывал на Сокола: побледнел, осунулся, под глазами тени… Еще бы, как ему вчера досталось-то! Это слушать — и то страшно было, а чтоб самому… за Порогом Миров, среди чудищ… До сих пор, видно, в себя прийти не может, то-то с утра такой мрачный да несчастный…
Дарнигар и не подозревал, что человека, стоящего рядом с ним на стене, невыносимо замучили угрызения совести.
До Орешка только сейчас дошло, в какой кошмар он втравил Арлину. Там, на скале, под дыханием близкой гибели, все было ясно и просто. Они произнесут клятву, рука об руку уйдут в Бездну, одновременно возродятся для будущей жизни и обязательно найдут друг друга. Может быть, там, в грядущих веках, им придется терпеть гнев богов, зато они будут вместе, а это главное…
Но они остались живы — и у Орешка появилось время поразмыслить над своим новым преступлением.
Вей-о! Но ведь ему не суждена будущая жизнь! Души таких негодяев, как он, сгорают в Бездне без следа. Арлине суждена тоскливая, одинокая жизнь во всех рождениях. Из века в век не встретит она того, с кем ей захочется быть рядом… Вот такой подарок любимой девушке! Ничего страшнее и подлее этого Орешек в своей жизни не совершал!
Сейчас картина разворачивающегося вражеского строя даже обрадовала его, вырвала мысли из мрачного замкнутого круга.
— Хорошо идут, — завистливо вздохнул за плечом дарнигар.
— Нашим так не суметь, а эти обучены… Черные Щиты, тяжелая пехота! Говорят, им платят вдвое больше, чем простым наемникам.
Строй и впрямь выглядел устрашающе. Три деревянные башни, каждая высотой со стену Найлигрима, медленно ползли к крепости, оставляя за огромными колесами черные следы, похожие на борозды от плуга. Орешек знал, что башни тянут быки, укрытые от стрел внутри деревянных махин, но не мог отделаться от мысли, что громадины приближаются сами по себе, влекомые лишь яростью и злобой.
От башни к башне тянулся ровный, прямой ряд высоких четырехугольных щитов. Черные, окованные железом, ощетинившиеся толстыми шипами, они плотно сомкнулись и двигались в одном ритме с башнями. Такой же строй тянулся слева и справа от крайних башен, изгибаясь назад крыльями птицы.
За щитоносцами второй шеренгой шли лучники, а позади пестрела разномастная толпа, тащившая длинные лестницы.
— Ополченцы, — хмыкнул дарнигар.
