— Может, подождем, пока солнце встанет? А то не увидим ничего…
Джилинер помедлил, вглядываясь в изображение, затем с облегчением ответил:
— Ветер размечет туман. Видишь, как ходят вершины деревьев! А ждать не хотелось бы. Я его уже веду…
Теперь Ворон говорил чуть напряженно, как человек, который несет тяжелый груз — впрочем, груз для него вполне посильный.
— Пиши: Подгорная Жаба, самец, молодой, здоровый. Приказ уловил сразу, слушается прекрасно. Впервые у меня так удачно получается с новой тварью.
С Черными Прыгунами как пришлось помучиться, помнишь?.. О, смотри, туман расходится! И так рано светает…
Теперь седая пелена держалась лишь над самой водой озера, которое за гигантские размеры называли морем.
В одном из домов отворилась дверь. Две женщины шагнули на росистую траву и направились меж деревьями к берегу, держа за концы палку, на которую были нанизаны за дужки три деревянных ведра. На пороге появился старик, что-то крикнул им вслед.
— А почему ничего не слышно? — удивился Шайса.
— Мне трудно одновременно держать картину деревни и вести Подгорную Жабу, поэтому о звуках я решил не беспокоиться… А что? Думаешь, там говорят о чем-нибудь важном?
— Да вряд ли… это я так спросил…
Молодая женщина, цепляясь за ветви прибрежной ракиты, спустилась по крутому, почти в человеческий рост, берегу к воде. Пожилая, зябко закутавшись в платок, приготовилась подать ей ведро.
— Я только что повидал Айрунги, — не отрываясь от зеркала, сказал Джилинер.
— Он времени зря не теряет. Так и бурлит от великих планов. Уже переговорил с королем.
— Не нравится мне этот Айрунги, — откликнулся Шайса. — На словах молодец, а до дела дойдет — струсит.
— Ну, почему же? Малый Шар он украл у меня весьма решительно. Трясся от ужаса, но украл. Очень, очень предприимчивый человек.
— Украсть сумел, — признал Шайса, — а твердости настоящей в нем нет. Шумит про великие войны, а своими руками и котенка не утопит. — Шайса с удовлетворением бросил взгляд на собственные чудовищные руки.
— Не преувеличивай. Ему нравится эта мысль — использовать в битвах Подгорных Людоедов.
— Мысль-то нравится. А показать ему человека, которому Подгорный Людоед выдирает клыками горло, так наш колдун в обморок брякнется!
Слово «колдун» было произнесено с непередаваемым презрением.
Женщина тем временем наполнила и передала наверх ведро и теперь осторожно, чтобы не зачерпнуть прибрежную муть, погружала в воду второе.
