Десять дней! Да он дня лишнего не собирался здесь задерживаться!
Но разве можно сбежать сейчас, когда вся крепость воет от восторга, когда наемники дружно рванулись в храм — заказать молитвы за здоровье Хранителя, а также в кабак — выпить за то же самое!
Удрать тайком, как вор, как трус!
Испортить такую роль! Сорвать такой спектакль!
Да, в конце-то концов, почему бы и не задержаться немного? Если его не раскусили в первые два дня, что может случиться на третий… и четвертый… и пятый…
Нет-нет, все надо как следует обдумать! Раз он остается в крепости — придется каждое мгновение быть Хранителем.
Отдавать приказы, проверять работу помощников и… и… и что там еще должен делать Хранитель?..
Отдавать приказы… Орешек вспомнил единственный случай, когда ему довелось кем-то командовать.
Вот стоит он на ярко освещенной сцене, в вышитой золотом рубахе и бархатном плаще (одежда заштопана в восьми местах, но зрители со своих скамей этого не видят). Красиво подняв деревянный меч, он звучно провозглашает: «Вперед, мое доблестное войско!» И доблестное войско (в количестве пяти пропойных морд) дружно устремляется вперед…
А здесь настоящий гарнизон! Три сотни наемников!
Но он не готов к этой роли! Он не справится!
А что сказал бы Аунк?
В ушах самозванца зазвучал, как наяву, хрипловатый голос: «Если на свинью надеть хомут, она не станет лошадью.
Убирайся восвояси, ты, Хранитель с большой дороги!..»
Но ведь до сих пор он как-то справлялся… А помощники у него хорошие, это и слепой бы понял.
Даже шайвигар — хоть ворюга, а домовитый, крепость обустраивает, как свое подворье… С такими помощниками даже осиновый чурбан сможет сойти за Хранителя…
И если уж на то пошло, отдавать приказы ему, Орешку, очень даже понравилось!
Что ж, правильно говорит пословица: «Разбитое яйцо не склеишь, так надо его хотя бы выпить!..»
Угрюмое выражение исчезло с лица парня. Он плюхнулся на кровать и засвистел «Зимнюю песню бродячего актера»:
Мне приют за песню дайтеХоть до ласточек в саду!На мороз не выгоняйте —По весне я сам уйду…Песня была жалобная, но Орешек высвистывал ее с веселым вызовом.
Если бы в этот момент его увидел Илларни, он тяжело вздохнул бы. Мудрый старик знал, что легкомыслие и беспечность могут выглядеть мило и обаятельно, но сжирают человеческую душу так же беспощадно, как лень и ложь…
Всю жизнь за Орешка принимали решения другие: Илларни, Раушарни, Вьямра, Аунк.
