Его смерть стояла в нескольких шагах от костра, прильнув к шершавому древесному стволу. Языки пламени не могли добросить туда свои слабеющие отсветы, а лунное сияние, просачиваясь меж ветвей, лишь надежнее укрывало невысокую человеческую фигуру, превращая ее в причудливой формы лесную корягу.
Услышав слова Аудана, Шайса усмехнулся. Он-то знал точно, что Правой Руке короля Силурана не суждено дожить до рассвета.
— Я говорил не о страхе, — повторил Аудан, — а о достоинстве. Пристало ли королю связываться с подозрительным старикашкой, который в лучшем случае шарлатан и проходимец, а в худшем — Ночной Маг?
— В худшем? Почему — в худшем? Ведь если он не врет… ты понимаешь, какое оружие он дает мне в руки?
— Грязное и недостойное оружие, способное подвести в любой миг.
Ночные чары — от Хозяйки Зла! Пусть мой король вспомнит пословицу: «Серая Старуха честно не платит». Неужели я должен напоминать это потомку Истинного Мага?
— Я потомок изгнанников! — заорал король. — Ты не знаешь, что это такое — мечтать о земле, откуда пришли твои предки! Твои корни здесь, в Силуране! А я… какие только кары не призывал я на Великий Грайан! Чуму, ураганы, землетрясения… Бездну молил разверзнуться! А теперь могу не во сне, а наяву бросить на своих врагов Подгорных Тварей! Тебе не понять этого, Сын Рода!
— Не понять, — охотно согласился Аудан.
— Я, хвала Безликим, всего лишь Сын Рода. Не надо думать о том, что обо мне летописцы напишут… что обо мне века спустя люди говорить будут…
Что ответил бы рассвирепевший король — осталось неизвестным.
В глубине ночного леса раздался хруст ветвей — и вой, похожий на волчий. Но это сходство не обмануло двух опытных охотников.
Мужчины вскочили на ноги, подхватив из травы мечи.
Из окружавших поляну лунных полотнищ и смутных теней вывалилось существо, еще недавно бывшее человеком. На подгибающихся ногах беглец доковылял до костра и рухнул, теряя последние силы. Он не сказал ни слова, лишь лежал и глядел в огонь. Что видел в это миг затравленный безумец? Спасение, жизнь? Или пламя Бездны?.
.
Двое мужчин у костра — и третий, скрытый в древесной тени, — не смотрели на беднягу. Они не сводили глаз с длинных серых фигур, вынырнувших, подобно щукам, из лунного потока.
Людоеды замерли на краю поляны, безмолвные и неподвижные. Тени скользили по голым телам, которые издали казались мокрыми.
И король, и вельможа почувствовали, как хрупка преграда, удерживающая Подгорных Тварей.
