Стойка, удар, блок, отход, стойка…
А дарнигар шептал пересохшими губами:
— «Крыло орла»… «дождь над ручьем»… «бабочка»… «двойная бабочка»…"
"Темп убыстрялся. Клинок метался, рвал воздух, посверкивал в полумраке, гибкое тело переливалось из одной позиции в другую — быстрее, быстрее, еще быстрее… И вот потрясенные зрители увидели, как между ними и фехтовальщиком засветилась белесая стена стали.
— «Серый вихрь»! — почти простонал дарнигар. — Непробиваемая оборона! Не думал, что еще когда-нибудь увижу… я как-то попробовал — чуть сам себя не покалечил…
Внезапно сталь перестала сверкать, наваждение исчезло.
Сокол неподвижно замер с мечом в вытянутой руке. Затем глубоко, с удовольствием вздохнул, весело подмигнул зрителям и со всего маху хватил мечом по краю каменной плиты.
Дружный вопль вырвался из двух глоток. Харнат метнулся к плите, ощупал глубокую зарубку. Аджунес в ужасе шагнул к Хранителю:
— Клинок… цел?!
— Ни зазубринки, — нежно сказал Хранитель. — Звенит так тоненько… поет, хорошая моя… сердится, что я дурака валяю, камень рублю… — Сокол поднял глаза на своих спутников.
— Есть ли у этого меча имя?
— Если и есть — мы его не знаем, — развел руками дарнигар.
— Рыбка моя лунная, — вновь заворковал Орешек. — Так тебя и буду звать — Сайминга, Лунная Рыбка…
* * *Весь вечер Орешек был возбужден, как ребенок, которому в руки попала великолепная игрушка. Поэтому он не заметил волнения, овладевшего дарнигаром. Тот был неразговорчив, старался не встречаться с Хранителем взглядом, яростно теребил свою рыжую бороду.
Когда Аджунес отлучился проверить, все ли в порядке в опочивальне Хранителя, Харнат наконец бухнул напрямик:
— Скажет ли господин, когда и кому я должен передать должность дарнигара?
Орешек, чьи упоительные мечты спугнул неожиданный вопрос, изумленно вскинул густые брови:
— Передать? Кому, почему? Разве случилось что-нибудь…
Он замялся, не зная, как закончить.
Харнат объяснил ледяным голосом:
— Сотники — все трое — знатнее меня. Пристало ли Сыну Семейства приказывать Сыновьям Рода?
Орешек посмотрел на дарнигара так, словно увидел впервые.
Медленно скользнул взглядом по красному от волнения широкому лицу с крупным носом, с кустистыми бровями над серо-стальными глазами. Квадратную, выступающую вперед нижнюю челюсть не могла скрыть даже густая борода. Загорелый лоб был прорезан глубокими морщинами.
Лицо человека волевого, решительного. Человека, не пожелавшего принять судьбу, навязанную ему низким рождением.
