Ох, хоть бы он дышал, а то полиция, как пить дать, предъявит обвинения в том, что это я Молотова порешила. Сына прикормила кожурками от семечек, спровоцировав приступ аппендицита, а отца в это время отравила. От нас, провинциалок, еще и не такого можно ожидать.
Я останавливаюсь напротив кресла, в котором, размеренно дыша, спит живой олигарх и невольно вдыхаю его запах. Дерево, бергамот, апельсин и что-то еще, от чего во рту влажнеет. Подбородок Молотова покоится на его груди, рука, лежащая на подлокотнике, сжимает полупустой стакан с виски.
Блин, он похоже, устал. Есть ли вообще в его жизни человек, который о нем заботится? В Лондоне есть наверняка , а вот в Москве, похоже, что никого. Дима в больнице, а от Снежаны заботы как от козла молока. Вроде сорок женщине, а сама как ребенок.
Я несколько секунд смотрю на спящего Молотова, во сне кажущегося таким безопасным, после чего тихо крадусь к дивану и беру плед. В комнату я, положим, его огромное тело не дотащу, но укрыть от холодного дуновения кондиционера смогу.
Возвращаюсь к креслу и бесшумно опустившись на корточки, тяну руку, чтобы забрать из ладони Молотова стакан. Уронит, порежется, паркет испортит. Чтобы без меня делал вообще. Обхватив теплое стекло , начинаю тянуть и едва не взвизгиваю от неожиданности, потому что в этот момент на моем запястье смыкаются горячие пальцы, и Молотов открывает глаза.
— Я… я просто хотела… — горло парализует неконтролируемым волнением и язык отказывается ворочаться должным образом.
— Что ты хотела, Юля? — голос Молотова охрипший и тягучий, взгляд темный и тяжелый. Кажется, он прилично пьян.
— Увидела, что вы спите и хотела…
Договорить у меня не получается, потому что хватка на моем запястье усиливается и Молотов дергает меня к себе, так что с корточек я валюсь на колени. Во рту становится так сухо, что язык прилипает к небу, а сердце начинает отбивать бешеный ритм.
— Ты мне не нравишься, Юля, — негромко продолжает Молотов, не сводя с меня глаз.
— Совсем.
Я тихо выдыхаю, потому что он, наконец, отпускает мою руку.
Но, как оказывается, преждевременно, потому что его ладонь вдруг обхватывает мой подбородок. Я забываю как дышать, как думать и как разговаривать, когда его большой палец скользит выше и дотрагивается до моей нижней губы.
Я пытаюсь сглотнуть, но не выходит, пытаюсь покрутить головой, чтобы избавится от этого вопиющего прикосновения, но этого у меня тоже не выходит.
