У меня есть цель и сегодня я ее добьюсь во что бы то ни стало: ягодная кормилица и ее белобрысая подружка перестанут трепать языками о том, что я вешаюсь на Диму, а Дима, в свою очередь, наконец, поймет, что у нас с ним ничего не может быть, когда увидит наглядное двухметровое доказательство моей занятости — Гурцева Пашу, редкого красавчика и по совместительству моего троюродного брата, который в прошлом году перебрался в Москву и работает в модельном агентстве. Его, к слову, амплуа эскортника нисколько не смущает — он явно получает от происходящего большое удовольствие.
Модель, что с него взять.
— Две чикули справа меня глазами жрут, — докладывает мой спутник, и наклонившись, нежно чмокает меня в висок. — Блондинка и чернушка с надутыми свисткам. Это, походу, и есть те самые балаболки, про которых ты говорила.
Прижимаюсь к Пашиной руке крепче и бормочу:
— Пойдем в зал. Дадим этому злобному стаду пищу для размышлений, слопаем по канапэшке и по домам.
Злая я стала, признаю, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Этот месяц выдался для меня непростым. После того как новость о нашем расставании с Димой облетела весь университет, со мной вдруг перестали общаться те, с кем мы раньше неплохо приятельствовали. Бойкота мне, конечно, не объявили, но разговаривают холодно. Парадокс: собиралась за Диму замуж — завидовали, рассталась — стали презирать. С Маринкой мы отдалились еще больше, и она теперь как и все злопыхатели считает, что это я изменила Диме, и бегаю за ним в надежде вернуть.
Пару раз меня одолевало желание взять рупор и проорать, что той кто избавит меня от навязчивого внимания экс-жениха, я пожертвую свой месячный заработок, но на такую эскападу моя рязанская кишка оказалась чересчур тонка. Может, и жестоко было приводить Пашу на день рождения Димы, но это, в конце концов, из-за него и его недалеких сучек-подружек моя и без того непростая жизнь превратилась в ад на земле. Имею право.
— Под руку меня возьми, — командует Паша. — Ты чего, блин, какая замороженная? Язык я тебе в рот не запихну, не волнуйся.
"
"— Конечно, не запихнешь, если свои троюродные яйца хочешь в целости и сохранности унести. Пойдем с Димой поздороваемся. К нему как раз его гувернантки подлетели.
Я упираюсь на руку Паши и с достоинством графини уэссекской шествую к столу, возле которого стоит Дима со своими шлюховатыми подружками. Бывший парень выглядит настолько растерянным и бледным, что я на секунду чувствую укол совести.
