— Сегодня уже не вернусь, — бросаю на ходу.
Следовало бы быть мягче. Она ведь не виновата в том, что весь женский пол меня снова вымораживает. Неплохая сотрудница, в общем-то. И кофе варит неплохо.
Уже из тачки набираю одного из охранников мамы. Она долго противилась, не понравилась ей идея с усилением нашей охраны. Вернее, её бы воля — за мной человек сто ходило, а она бы порхала свободно как птичка.
Как бы не так.
— Богдан, не выпускайте Евгению Александровну из зоны видимости, — напоминаю ему в конце разговора.
Мужик уверяет, что всё ровно идет. Ни слежки, ни других подозрительных лиц не замечено.
Надо отдать должное, работу свою выполняют они хорошо. Ненавязчиво, при этом эффективно.
— Да мы и так, только сейчас…
Его небольшая заминка заставляет меня напрячься.
Пиздец, рано похвалил?
— Что не так?
— Я не уверен, что могу разглашать, — проговаривает сухо.
— Рядом с ней посторонние? Говори, я ведь всё равно узнаю.
Приходится немного на него надавить. Спустя минуту идет на контакт.
— Ваша мама сейчас на яхте некого господина Молотова. Подробности встречи я не могу сообщить.
Вот так раз.
Почему мне не рассказала?
Мысли о том, что она может уже начать налаживать личную жизнь, в мою голову не приходят.
До развода точно нет. Я знаю её отлично. Лучше, чем отца. И, признаться, всегда считал, что ему повезло с женой. Не потому, что это мама.
Я видел, какую поддержку отец получал от нее на протяжении всей жизни. Дорогого стоит, когда тебя окружают любовью и заботой, заряжают энергией и подбадривают в любой ситуации.
По мнению Максима Эдуардовича, я всегда любил маму больше, чем его — отца! Он бросил мне такую претензию, когда по морде получил.
Но на самом деле всё было не так.
Дело в том, что отец эгоист. И потребитель.
Маме всегда — в любом настроении и самочувствии — хватало на меня времени и энергии. Она интересовалась моей жизнью, помогала советами, проявляла участие.
А отцу это не нравилось.
Прикол, да? Я чувствовал, что он ревновал ко мне свою жену.
Чувствовал и не мог ему этого простить. Постепенно мы стали отдаляться друг от друга, а после и вовсе соревновались за ее внимание.
Хвастаться нечем, поступок глупый. Но, похоже, от отца мне тоже немало генов досталось.
Приехав в клинику, где Аня до сих пор зависает, поднимаюсь на нужный этаж, минуя регистратуру. Знаю, в какой палате она поселилась. Пролистал информацию, пересланную безопасником.
Что-то снова решила в себе перешить.
Идиотка.
