У тебя одних заграничных счетов десятка три, — позволяю себе лукавую улыбку и мечтательный взгляд. — Я знаю о каждом. Сам понимаешь, только вознаграждений за прошлый год топ-менеджменту было выплачено порядка семи миллиардов. Сколько вас человек? Восемь? Я считаю неплохо и готова подождать. Вдруг чего интересного найдется.
Кадык на шее мужа дергается.
Эмоции рвутся наружу, как бы он ни пытался произвести на меня хорошее впечатление.
Достается подошедшему с напитками официанту. Гаркнув на несчастного, Максим нервно ослабляет узел на галстуке.
— Ты можешь из себя не строить ледяную дрянь? Мы с тобой двадцать пять лет были вместе — многие и не живут столько! Я отлично знаю тебя и вижу, что ты испытываешь! Женя, я тоже это чувствую! Мы повязаны на всю оставшуюся жизнь…
Он осекается, когда я начинаю неуместно смеяться.
Повязаны? Правда?
— Мне очень жаль, что ты это понял только сейчас. Интересно, почему одиннадцать лет назад, когда я страдала и находилась в депрессии, ты этой волшебной связи не чувствовал? Залез на какую-то девку… Малыша ей заделал… Тогда, судя по всему, страх меня потерять тебя не особо пугал, — разочарование из меня буквально сочится.
Его никак не скрыть.
Больно! Конечно, мне чертовски больно!
До сих пор я порой смотрю на малышей и испытываю просто дикую тоску. Во мне ещё полно неиспользованных материнских чувств.
— Я был нетрезв и не помню тот вечер, — оправдывается он неуместно.
— Тем хуже. Может ли альфой считаться тот, кого непонятная девка с легкостью на живот поймала?
— Женя, ты должна меня понять! Мне в тот период тоже плохо было.
Отрицательно качаю головой.
Нет, слабое оправдание.
Может быть, моя жизнь тоже стала бы краше, начни я принимать ухаживания увлеченных мужчин, коих вокруг всегда было в достатке. Но я не думала о подобном. Черт! Даже мысли не допускала.
— Прости, посочувствовать тебе никак не могу. Разве что мальчику твоему. Люди, в частности подростки, очень жестоки к особенным детям. Семьям приходится огромную работу проделывать, чтобы максимально облегчить участь больных.
Позаботься о мальчике. Его нужно адаптировать к жизни и выжать максимум из тех физических данных, что у него есть. — Максим хочет что-то сказать, но я взмахом руки его осекаю. Поднимаюсь на ноги. — Внебрачный сын — твой единственный шанс остаться на том уровне жизни, к которому ты привык.
Предоставив мужу почву для размышлений, направляюсь к выходу из ресторана.
У меня было время подумать.
