"
"Мне же говорили не показываться на глаза этому человеку… Ну почему я не смотрела по сторонам, когда это было так важно? Ноги начинают дрожать и я зажмуриваюсь пытаясь отогнать от себя леденящий страх. В ушах шумит, словно в них попала вода, а сердце колотится как бешеное.
Я видела инквизиторов раньше только издали. Суровые люди с безразличными глазами, которым лучше всего известен язык боли. Дважды я видела их на публичных казнях, где мне, как жене князя было необходимо присутствовать. И каждый раз мне снились эти ужасные люди, хладнокровно отнимающие жизнь у осужденных на казнь.
Просыпаясь, я молилась, чтобы судьба никогда не свела меня с одним из них…
Я пропала, пропала… ЧТо же делать?
— Пожалуйста, пустите, — говорю я не открывая глаз. — Мне нужно идти.
Он мягко смеется, словно я сказала что-то невероятно забавное.
— Куда тебе идти здесь? Ты уже пришла, куда тебе нужно, девочка. ИЛи я не нравлюсь тебе? Неужто я хуже настоятельницы Крессиды? Или может быть, тебе по вкусу мать плантина с ее скверным злопамятным характером? Ну-ка открой глаза.
Я повинуюсь и смотрю на него. Его светло-карие глаза смеются.
— Ну, не так уж страшно, верно? Если я отпущу тебя, ты не станешь убегать?
— Я не стану.
Да и куда мне бежать здесь?
— Вот как славно! Посмотрим, можно ли тебе верить.
Он отпускает руки и я остаюсь на месте. Но мне кажется, что сейчас я упаду.
— Как тебя зовут? Меня вот зовут инквизитор Аластер Блэйк. Ты можешь звать просто Блэйк.
— Элис.
То есть, пока никак. Это мое старое имя, а новое я еще не заслужила.
— Без твоих слов понял, что не заслужила. Иначе бы не было того блеска в глазах, что я вижу. Таких как ты, я особенно люблю. Хрупкое тело, нежные черты лица. Даже твоя мальчишеская прическа тебя не портит. Хотя я бы предпочел длинные золотые кудри… Проклятье… Старая карга наплела мне, что в этот раз привезли только беззубых куртизанок из порта и лишь парочку сностных девок. Ты же похожа на маленькую сладкую фею.
Знаешь, а я сегодня же сочиню про тебя стихотворение… Это будет славно! Знаешь, говорят мне это не по чину. Да и если бы кто-то узнал, что я сочиняю стихи про шлюх, меня бы расстригли и пустили по миру оскопленного и посрамленного. Слеза, видишьш ли, из трех капель на нашей эмблеме мне ближе всех. Наверное поэтому меня все время тянет рифмовать. Иногда сижу и рифмую пол ночи, а наутро встаю с разбитой головой. И стихи у меня получаются, до боли слезливые.
