Чистую правду, чистую, как кровь.
Он бормочет и бормочет не затыкаясь, сводя меня с ума этим монотонным бормотанием. Его голос возносится вверх, как будто он впадает в какой-то экстаз от собственных завываний. И мне становится не по себе.
Проклятый мерзавец, мерзкая тварь.
Это невозможно. Сейчас, сейчас все решится. Он скажет правду и я буду жить дальше, буду жить дальше так, как и планировал. Никаких сожалений, только правда.
В голове вспыхивает образ Элис. Ее слезы, в тот момент, когда она просила меня хотя бы попрощаться с Лили.
А я не дал ей этого сделать. Я был уверен.
Я уверен и теперь.
Стараюсь взять себя в руки, делаю глубокий вдох и разжигаю внутри силу дракона, чтобы успокоить сердце, успокоить безумно гудящую голову.
— Что ты смотришь на меня, Даррен? — спрашиваю я его, чувствуя, что он во всем виноват. Если бы не он, я бы переломил хребет этому подлому существу, что зовется кровоедом, и сейчас все было бы хорошо. Все было бы так, как я хочу.
— Простите, князь, я лишь хотел быть полезным.
— Полезным? Какая от тебя польза? Из за тебя мне придется поить кровью это подлое существо. Этого ты хотел?
— Мои желания не имеют значения, князь. Важно лишь то, чего хотите вы. Если прикажете убрать кровоеда, я сделаю это.
— Оставь, — говорю я раздраженно.
Я должен знать. Я затеял все это, чтобы точно узнать, убедиться в том, в чем я был уверен, чтобы раздавить моего друга Ридли… А теперь оказывается, что Ридли тут не при чем. Оказывается, что он именно такой славный малый, каким кажется.
Кто же тогда я?
Я обманутый человек. Нет сомнений, что она изменила мне. Нет ни малейших сомнений. Сейчас все подтвердиться и я буду спать спокойно.
— Даррен, дай мне нож, — говорю я и вытягиваю руку не сводя глаз с пристально глядящего на меня кровоеда.
Он улыбается, предвкушая то, что сейчас будет и облизывает свои губы.
Даррен вкладывает мне в ладонь холодный клинок.
Я сосредотачиваю всю силу на своей ладони, приказывая силе ослабить сопротивление. Проткнуть кожу дракона практически невозможно, за исключением тех случаев, когда он при смерти, или тех случаев, когда он сам этого искренне желает.
Я закрываю глаза и втыкаю нож в ладонь, выдавливая на стол рядом с кровоедом несколько красных капель, светящихся внутренним светом.
Интересно.
Я впервые вижу собственную кровь. И редко кому из смертных доводилось ее видеть. Капельки начинают гореть красным пламенем, но не испаряются, продолжая лежать на столе, словно сгустки жидкой стали.
