История лечения. Все документы.
Какое-то время я сидела перед раскрытым ноутбуком, собираясь с мыслями.
Вот оно.
Вот тот самый момент. Отыскались те, кто не поленился ответить мне даже 1 января.
Возьмутся. Рассмотрят. Выдадут своё, независимое заключение.
Осталось только раздобыть то, что от меня требуют. Сейчас, после всего произошедшего и туманной угрозы Егора.
Во что превратится мой визит в его кабинет? Мои требования выдать мне на руки всё-всё, что касается лечения сына? И когда я смогу застать его в этом чёртовом кабинете?
Я затолкала поглубже свою израненную гордость и набрала мужа.
Ноль реакции. Череда длинных гудков.
Я успела собрать свои вещи и вещи сына. Я успела договориться о съёме квартиры на несколько дней. А в трубке — по-прежнему тишина.
Что ж, я не буду дожидаться от Муратова милости.
Я не буду сидеть и трястись, умирая от неизвестности.
Если потребуется, я добуду эти чёртовы бумаги сама.
Глава 37
— Нина Евгеньевна, надеюсь, ничего не случилось? Возможно, я могу вам чем-нибудь помочь? Мне сообщили, что вам срочно понадобились какие-то документы…
Надо же, как оперативно они тут работают.
Стоило мне только сунуться…
Я обернулась и посмотрела на застывшую в дверях ярко освещённого кабинета Ирину Игнатьеву — правую руку Егора, заведовавшую всем в его отсутствие, и гадала, стоит ли с этой женщиной откровенничать.
А главное, во что могла мне вылиться эта самая откровенность.
— Понадобились, — ну не могла же я врать прямо здесь, в регистратуре.
— Я хотела ознакомиться с ходом лечения Алексея.
Игнатьева приподняла идеально подведённые брови, чем-то напомнив мне заведующую отделением Елену Павловну, примерно так же отреагировавшую на мою просьбу рассказать о лечении Лёшки.
Да они что, сговорились тут все?
— А… позвольте узнать причину вашего интереса?
— Извините? — заморгала я. — Ирина Васильевна, Алексей — мой сын. Какая ещё причина вам нужна?
Игнатьева кашлянула, покосилась на застывших у экранов компьютеров девчонок из регистрации:
— Конечно.
Прошу прощения за неуместный вопрос. Нина Евгеньевна, мы можем поговорить с вами наедине?
Уже по тому, с какой безукоризненной вежливостью мне это было предложено, я понимала — разговор наш будет по большей части пустым.
Но моя тактика сейчас — привлекать к себе как можно меньше внимания. Что и без того было сделать не так уж легко.
