Алекс прижимал меня к себе, а я уткнулась ему в грудь, бессовестно размазывая по его свитеру слёзы.
Краем уха слышала обрывки разговора у меня над головой — Алекс успел побеседовать с доктором, прежде чем вывести меня за порог и усадить на кожаный диванчик в коридоре.
А потом, словно из ниоткуда, мне на шею бросился Лёшка.
И всё потонуло в новом потоке слёз и моих едва слышных причитаний.
— Мам, так я… Мне теперь можно будет и на улицу? И снова в школу пойти?
Я лихорадочно кивала и сейчас была совершенно беззащитна перед любой его просьбой.
Пусть бы Луну у меня попросил, я и то, наверное, всерьёз задумалась бы, как ему её достать.
— Думаю, самое время взяться за исполнение этих желаний, — раздался у меня над головой голос Муратова. — Можем все вместе выйти на улицу. Свежим воздухом подышать. Нина, тебе это нужно.
Не принимая никаких возражений, он помог мне надеть куртку, в которую я влезала так неуклюже, будто забыла, как это делается.
— Как такое возможно? — я подняла на Муратова взгляд, плюнув на распухшее от слёз лицо.
— Дома всё расскажу, — буднично пообещал мой спаситель.
Я схватила Алёшку за руку, сжала её в своей, присела перед ним на колени.
— Ты же не против, если мы у Александра Михайловича пока поживём?
Лёшка бросил застенчивый взгляд мне за спину, на Муратова, и явно воодушевившись тем, что увидел, мотнул головой.
— Нет, мам. Не против.
А спустя каких-то полтора часа, отправив Лёшку с прислугой знакомиться с домом и его комнатой, Алекс усадил меня на диване в главной гостиной и всё рассказал.
— Они… ты их… это же теперь…
— Само собой, — хмуро кивнул Муратов. — Это дело подсудное.
— Он твой брат. Твоя единственная семья, — пробормотала я, упёршись взглядом в свои пальцы, комкавшие край свитера.
— Он — преступник, выбравший своей жертвой ребёнка, — в тихом голосе Муратова слышалась затаённая ненависть. — И он за это в ответе. Как и его сообщница. Все, кто был вовлечён в эту аферу, понесут наказание. Это я могу тебе обещать.
Я медленно выпустил воздух из лёгких, понимая, что мне потребуется некоторое время, чтобы переварить всё услышанное.
Чтобы свыкнуться с мыслью, что с Лёшкой всё хорошо.
— Я… если честно, я даже не знаю, как реагировать. У меня голова идёт кругом…
— Никак, — Муратов сидел в обманчиво расслабленной позе, но я видела, что и ему всё случившееся далось нелегко. — Просто наконец-то позволь себе выдохнуть. И отдохнуть.
— Не могу, — покачала я головой и бросила робкий взгляд из-под слипшихся от рыданий ресниц.
