Стоит Анне Георгиевне выйти из палаты, как появляется отец. Выглядит очень встревоженным.
– Ромина, как ты? Что говорят врачи?
– Не волнуйся пожалуйста, все уже в порядке. Врач сказала, это ложные схватки, такое бывает.
– Мне позвонил Александр, он вылетел сюда, сорвался с переговоров. Переживает очень сильно. Как же так получилось, дочка?
Молчу, сказать мне совершенно нечего. Отец начинает читать мне нотации о том, что в моем состоянии надо быть аккуратнее, и вообще сидеть дома, а не гулять с таким огромным животом по центру города.
Вся его речь сводится к тому, как виновата, подвела мужа, сорвала с важной сделки. Все по своей женской глупости."
"Я не спорю с отцом, знаю, что это бесполезно. Если даже захотела бы попытаться – сделала только хуже. Так что, остается лишь терпение. Тем более не могу сказать, что муж мне изменил. Отец все равно не встанет на мою сторону, найдет в чем упрекнуть. Что поделать, у него свои приоритеты. Папа держится за Оболенского до сих пор как за спасательный круг. Вместо того чтобы выплыть из неприятностей и крепко встать на ноги в собственном бизнесе, он лишь сильнее залезает в долги к моему мужу.
Считает, что раз родственники, то не грех каждый раз одалживаться. Угождает зятю во всем, заискивает. Так что, даже если расскажу все как есть, мне же и прилетит порция упреков. Изменил? Значит не получал достаточно любви дома. Значит жена виновата. Слишком хорошо знаю своего отца, чтобы надеяться на другие слова.
Он проводит у меня почти два часа, даже поспать успеваю, а папа не собирается уходить.
Разговаривает по телефону с компаньоном, потом договаривается о поездке на рыбалку на выходные.
Мне приносят обед, но совершенно нет аппетита.
– Что значит не хочешь есть, дочка? Ребенку нужно питание, о нем подумай. Если эта еда не нравится, могу сходить купить другую. Чего ты хочешь?
– Мороженое. Шоколадное, – говорю, подумав немного.
– Ох уж эти мне причуды, – качает головой. – Хм, кажется, твоя мать, когда тебя носила, тоже все время хотела сладкого.
Хорошо, куплю. А ты пока супа съешь, хотя бы несколько ложек.
– Хорошо, – соглашаюсь.
Отец выходит из палаты. Я запихиваю в себя половину порции нелюбимого куриного супа. С детства курицу ни в каком виде не люблю.
– Ромина? – поднимаю голову от тарелки.
На пороге стоит мой муж. Весь взъерошенный, пиджак помят. Никогда его таким не видела. Обычно одет всегда идеально.
– Как ты? Я приехал, как только смог.
Забирает поднос, ставит его на тумбочку. Обнимает меня.
