Тебе нравится, что ты видишь?
– Ваш дом очень красивый, – заставляю себя встретиться с холодной синевой его глаз. Хочется зажмуриться, я так и делаю, потому что мужчина вдруг запрокидывает голову и начинает смеяться.
– Красивый дом? Интересно.
Смех быстро прерывается. Пауза выходит тягучей, меня охватывает ощущение приближающейся опасности.
– Теперь моя очередь. Раздевайся.
Глава 4
– Что? – выдыхаю резко, закашливаюсь. Я, конечно же, ослышалась. Он пошутил, не так ли?
– Я жду, Ромина.
– Я не собираюсь раздеваться! Не для этого приехала!
Пячусь от него к двери.
Оболенский наступает. В эту минуту жгуче ненавижу его. Внутри рождается протест. Я не позволю ему меня коснуться! Подонок! Как он смеет такое мне приказывать?
– Если это шутка, то не смешная!
– Я не шучу. Мне прислали товар, и я хочу увидеть его без упаковки, – спокойно цедит Оболенский.
Никогда в жизни не испытывала такого унижения и одновременно паники. Сердце колотилось в горле. Смотрела на этого подонка и понимала, что меня бросили в жестокую ловушку.
Из которой нет выхода. Нет, он не угрожал мне. Не торопил, не заставлял. Просто смотрел жадно. Я ведь умная девочка и сама все знала. Что отцу больше не на что рассчитывать. Что брату уже одобрили обследование в немецкой клинике. И за это уже переведены деньги.
Может даже к лучшему, что все началось вот так? Чтобы сразу никаких иллюзий.
Медленно снимаю платье через голову. Это даже приносит облегчение, потому что все тело горит, то ли от температуры в комнате, то ли от пристального скана глаз Оболенского.
Чтоб он провалился!
– Что вы от меня хотите? – повторяю дрожащим голосом.
– Подойди ко мне.
Нет, этого я не могу сделать. Ноги приросли к полу.
Что дальше? Первая брачная ночь? Я – его игрушка. Может сделать со мной что пожелает!
Не знаю что собирался дальше делать со мной Оболенский. Пошел был дальше в своем стремлении «познакомиться» со мной. Узнать мои пределы. Но мои наступили в следующую минуту. Я просто отключилась. Да, я хотела бы быть сильной, отважной.
Отвесить пощечину, расцарапать лицо этому мерзавцу. Которого в тот момент возненавидела всей душой. Но мое сознание не выдержало и отключилось.
В себя я пришла в совершенно другой комнате. Это уже была спальня, и она определенно принадлежала хозяину.
Огромных размеров кровать, я – в одном белье, колготках, под тонким, но очень теплым одеялом. Вскакиваю, ищу свою одежду и не нахожу. Мечусь по комнате, как обезумевшая. Взгляд падает в зеркало.
