Едва я пригубила кофе, как в столовой объявился очередной слуга с сообщением:
— Кхем-кхем, — прокашлялся мужчина. — Ваши светлости, прошу прощения, но к вам гости. Некий Димиан Фарми. Учитывая, что распоряжений о том, как принимать гостей, которые явились с помощью телепортации, у нас нет, мы попросили визитёров подождать снаружи. Во дворе.
— Визитёров? — выдохнула я.
26.3
Глупый вопрос. Вернее второстепенный. Мне следовало воскликнуть: «Что-о? Фарми?» А я… Впрочем, не суть.
Просто сообщение шокировало, я сильно растерялась.
В самом деле ожидала какой-нибудь выходки от родственников, но явление Димиана… Да ещё телепорт?
Я сначала испугалась, но быстро вспомнила, что главную арку ещё не включала, а кроме меня вряд ли кто сможет.
Стационарные телепорты в Нортейме точно не работают. Тогда как?
— Ари? — напряжённо позвал Грей. Кажется, он тоже интересовался методом телепортации, и я отрицательно качнула головой.
Тут же нахмурилась, осознав, что скорее всего Фарми притащил маму.
— Что передать уважаемому господину Фарми? — вырвал из этих мыслей слуга.
— Неуважаемому, — буркнул Грей и, отбросив салфетку, встал.
Он протянул мне руку, предлагая встретить этого гостя вместе. Я могла отказаться, но не стала — пропадать так пропадать.
Сайя тоже встрепенулась, и, хотя искушение было велико, я попросила:
— Пожалуйста, не сожри его.
— Ну почему же? — внезапно возразил Грей. — Такого как Фарми можно и сожрать.
Прозвучало хищно, недобро, настороженно. В таком настроении мы и отправились к выходу.
Конечно, рядом с Греем можно было не бояться, но меня всё равно трясло.
На меня накатывало предчувствие беды, и пока мы шли, я перебирала варианты действий «дражайшего» кузена. Морально готовилась, но реальность оказалась хуже любых фантазий. Просто Димиана сопровождала не мама, и даже не отчим… Во дворе, под лучами яркого летнего солнца, стояли Димиан Фарми и Шарлотта Мийз.
Я не споткнулась, но ощутила, как земля под ногами выгибается. Мне требовалась опора. Срочно. Только вцепиться в Грея я, по понятным причинам, не могла.
Муж подхватил сам — невзирая на протест, обнял за талию и зафиксировал весьма жёстко. Я почувствовала, что бледнею. Поняла, что на моём лице написано вообще всё, и я никак не могу эту бурю сдержать.
Фарми. Уже без синяков, не побитый, в дорогом щегольском камзоле. Увидав меня, кузен мимолётно ухмыльнулся и тут же изобразил радость. Даже удивился — словно это не он к нам заявился, а мы к нему.
Шарлотта тоже была хороша.
