Любовь? У-у-у…
— Как же ты влипла, Ариадна! Как глубоко и жёстко ты влипла!
Я смотрела на себя и сочувствовала, как никогда прежде. Внутри зрело понимание, что убить чувства к Грею во второй раз не получится. Да я и в первый, как выяснилось, не смогла.
* * *В этой проклятой ванной я простояла час. Не успокоилась, но всё-таки сумела взять себя в руки. Я вызвала Дару, чтобы служанка помогла раздеться и разобрать причёску, а дальше уже сама, без лишней помощи.
Принять ванну, одеть самую неприличную из всех ночных сорочек.
Просушить и расчесать волосы… Нанести на кожу духи.
За всеми этими приготовлениями я смогла отключить лишние мысли. Стах тоже исчез, но делая шаг в полумрак общей спальни я всё-таки дрожала. Я боялась не Грея, не того, что сейчас будет, а себя и собственных эмоций.
Появилась безумная надежда, что после консумации меня отпустит. Что я познаю Грея и наоборот успокоюсь. Забуду о нём раз и навсегда.
Глава 26
Грей Морвель
Я не верил, что Ариадна придёт. Лежал в общей кровати, укрывшись простынёй, и пытался усмирить плоть — получалось не очень.
Бессонные ночи, магическое и физическое истощение никак на моём состоянии не сказались. Мужское желание было настолько сильным, что пугало даже меня.
Когда послышались едва различимые шаги, а в полумраке спальни возник хрупкий силуэт, пришлось сосредоточиться на единственной задаче — только бы не наброситься. Удержать ураган, который бушевал внутри, и требовал немедленной близости с моей леди.
Сдерживаясь изо всех сил, я приподнялся на локте и отодвинул простыню, приглашая Ариадну лечь рядом.
Я был обнажён, а на ней — умопомрачительная сорочка. Что это? Она же совсем прозрачная. Откуда такая взялась?
— Доброй ночи, — выдохнула Ариадна.
Я промолчал.
Поколебавшись, жена упёрлась коленом в матрас и застыла. Она была растеряна, а я всё так же сдерживал внутреннего зверя. Ждал, хотя руки сами тянулись в желании схватить, обнять, сковать и подмять под себя.
Терпение, Грей. Только терпение.
Неловко, будто сомневаясь, Ари забралась на кровать и подползла ближе.
Она упала на простыни и сказала какую-то глупость. Что-то из разряда: «ладно, давай сделаем это и забудем».
Забудем? Ну да, ну да.
Я почти не дышал. Очень медленно положил ладонь на девичий живот и осторожно погладил. Придвинулся ближе, прикоснулся к губам изучавшей потолок Ариадны. В полумраке я с трудом различал её лицо.
Ари зажмурилась, а я едва удержал стон. Первый поцелуй был нежным, целомудренным, неглубоким.
