Почему ты ее раньше не замечал?
— Мы пожалеем об этом Матвей, — томной шепчет Ия мне на ухо, а нынешний я наблюдаю за этим в полной растерянности, — но я люблю тебя.
— Ты берешь ее…
Дальше эта грымза белобрысая расписывает несуществующий половой акт между мной и Ией, которая лезет мне в ширинку."
"Я знаю, что я в этом момент дергаюсь, но физически мое сопротивление не проявляется. Я как мешок с картошкой.
— Помнишь ее грудь?
Я хочу уйти, и не видеть то, что я вижу.
— Останься, — слышу голос Игоря. — Пусть будет это кошмаром, Матвей.
Просто смотри и рассказывай.
Тетка вытаскивает из сумки планшет, тихо проговаривая:
— Она была такой нежной все эти вечера, страстной, отдавала всю себя.
Ставит планшет на столик и что-то на нем включает. Я слышу стоны, а на экране плывут тени, которые переплетаются размытыми силуэтами. Это порнуха. Это какая-то херня из бело-серых пятен, которые меняются, плывет, срастаются, переворачиваются и проникают друг в друга. Глаз не оторвать.
— Интересная методика, — шепчет Игорь за шторами.
И это интересная, по мнению Игоря, методика работает в плане физического отклика и болезненного возбуждения.
— Каждый вечер… — голос тетки вибрирует в голове. — Никакого больше одиночества, пустого дома…
Ия лезет на меня, задернув юбку и сдвинув ластовицу трусиков, и стены гостиной идут трещинами боли, отвращения и ужаса.
— Ты останешься, — шипит Игорь.
— Я не хочу этого видеть…
— Выйдешь сейчас, не вернешься, Матвей. И ничего не выйдет.
— Я не хочу…
Стоны нарастают, Ия поднимает и опускает бедра, а а вторая мразь подхватывает планшет и держит его так, чтобы я видел эти гадкие пятна порока.
— Нет, — меня сейчас вырвет. Паркет на полу вздувается. — Нет.
— Матвей, это лишь воспоминание, и ты должен его вернуть себе.
— Я люблю тебя…
Я мычу под ней, по телу пробегает болезненная и острая судорога, под которой я пытаюсь скинуть Ию, которая вжимается в меня и шипит:
— Это я рожу тебе ребеночка, и Ада тебя не простит. Как такое можно простить, верно?
Она с улыбкой сползает с меня, невозмутимо поправляет трусики и одергивает юбку.
— Ты изменял жене каждый вечер…
Я закрываю глаза и мычу. Меня тошнит. Какая же я мразь. Как я мог? Я ведь люблю жену… Она ведь мне доверяла, хотела ребеночка… Я ухожу во тьму, мне липко и гадко.
— Кажется, ты тут отрубился, — цыкает Игорь.
— Милый, — шепчет Ия.
Я открываю глаза. Пробегает пальцами по груди:
— Ты такой соня. Все же мы вчера чуток перепили вина, да?
Смеется.
