— Ия, помоги!
И эта мразь зеленоглазая решительно седлает меня, упершись руками в грудь:
— Нельзя обижать женщин, Матвей…
— Какая ты женщина… ты крыса…
— Я тебя затащу в ад за собой, если не будешь моим, — всматривается в глаза с дикой улыбкой, — я столько лет потеряла из-за тебя, вздыхая в сторонке.
— Да ты ж моя милая, — отламывает носик у ампулы и набирает в шприц жидкость. — Безответная любовь… хуже не придумаешь. И сколько вас таких горемык.
— Остановись, Ия…
— Не хочу и не буду, — шипит мне в лицо, — а то у вас такие большие планы, да? Второго малыша завести?
Дергаюсь под ней, в бессилии рычу и пускаю слюни.
Мою левую руку перетягивают жгутом, и Ия спрашивает:
— Следа не останется?
— Я в этом мастер, дорогуша, — лицо мерзкой тетки расплывается в самодовольной улыбке. — У меня всегда была легкая рука.
Глава 29. Чокнутая
— Слезай, — тетка толкает мягко Ию в плечо.
Я опять смотрю на себя со стороны, и я в полном неадеквате, пусть в сознании.
Ия сползает с моих колен, а я опять тянусь к манжету тетки, которая недовольно закатывает рукава и не замечает, как перламутровая пуговица отрывается и падает в стык между диванными подушками.
— Да не мычи ты, — говорит тетка, а я непослушными пальцами заталкиваю пуговицу между подушек.
Сам удивляюсь себе. Невменяемый, а краем сознания цепляюсь за реальность, кусочек которой я должен спрятать.
— Слышишь меня, Матвей?
Я мычу. Мозги в голове — влажная разбухшая вата. Гостиная расплывается, идет белыми пятнами.
— У тебя жена уехала, да, в отпуск?
Я киваю.
— И к тебе в гости после ее отъезда на следующий день заглянула Ия, чтобы передать вот это? — подносит открытку к лицу.
Я киваю, хотя я не уверен, в какой день именно приехала Ия.
— У вас закрутился роман…
Голос у тетки тихий, проникновенный и теплый. Я пытаюсь нахмуриться, потому что… разве мог закрутить роман с Ией?
— Ничего удивительного, — тетка улыбается, — она ведь такая красавица и умница. Все эти дни заботилась о тебе, приходила каждый вечер… И все так случайно произошло, — кидает взгляд на телевизор и вновь всматривается в мои глаза, — за просмотром глупой комедии… С поцелуя.
Всплывает размытая и нечеткая картинка, в которой я целую Ию. Мычу. Мне не нравится то, что я вижу.
Как я мог? Какого черта?
— Тебе ведь было одиноко. Ты хотел женского тепла… Помнишь, как ты в первый раз Ию. Ты повалил ее… Он хотела тебя остановить, потому что это было неправильно. Она ведь подруга твоей жены, но ты хотел ее. Сильно, и к черту всех.
