Твоя принципиальная жена этого добьется. Без последних трусов останусь, но с тобой жить не буду.
— Но я же не исчезну из твоей жизни, Ада, — обнажает зубы в оскале. — И спасибо Лиле, что решила вопрос с Ией и ее ублюдком.
— Твоим ублюдком, — щурюсь на него.
— Даже если и так, — тихо отвечает он. — Мне насрать. У меня нет пиетета перед беременными сучками, если это не ты. Просто дырка. Кусок мяса.
— Падать ниже уже некуда, — в отвращении шепчу я. — Ты пробил дно.
— Ути бозе, — Матвей щурится.
— Ты тут всепрощающую Мать Терезу разыгрываешь? Моего выродка решила пожалеть, или ты сочувствуешь своей подружке? Той подружке, которую я никак не мог отвадить от тебя? Ты же на мое мнение, что она мразь, большой и толстый положила. Прилепилась к ней и не отодрать было.
— Вот ты ее и отодрал, да?
— Сука! — переворачивает стол.
— Да ты ополоумел! Это мой кабинет! Козлина!
— Какие свои комплексы ты кормила? — вскидывает в мою сторону руку и сжимает подбородок. — Приятно было тешить эго, что ты серьезная замужняя дама? Нравилось вздыхать на встречах с Ией, что она обязательно найдет себя мужика и советы раздавала? Ты ведь так любишь советы, так любишь всех поучать с милой улыбочкой.
— Отвали! — отталкиваю его от себя.
— И теперь ты будешь других поучать, что надо с мужиками разводиться? — делает ко мне шаг, когда я отступаю к окну. — Будешь советовать не подпускать себе близко подруг, потому что они стервы? Да? Нацепишь на себя корону гордой разведенки.
И признайся, Ада. Ты ждешь, что я полезу в бутылку и устрою тебе войну, чтобы жилы порвать и выйти якобы победительницей без последних трусов. Если брак, то по великой любви, а если развод, то в ненависти и борьбе.
— Да ты сам этого добиваешься, — скрежещу зубами.
— Я в этом сценарии сопьюсь, — Матвей усмехается.
— Да делай ты, что хочешь, только без меня, — вжимаюсь в угол.
— А как же пьяные крики под твоими окнами? — подходит вплотную и улыбается, как безумец.
— Звонки посреди ночи? Слежка? Сообщения с угрозами и тут же словами о любви? Заявления в полицию, чтобы чокнутого бывшего, который ломится в твою дверь, закрыли? Потом меня найдут где-нибудь в канаве, и ты выдохнешь.
— Ты не в себе."
"— Но этого не будет, — выдыхает в губы, вглядываясь в глаза. — Ты права, я не хочу, чтобы ты меня ненавидела. Это слишком просто, Ада, — пробегает пальцами по лицу. — Я все равно останусь мужем, пусть и бывшим.
