— Точно все? — недоверчиво спрашивает Лиля, вглядываясь в его бледный профиль.
— И часто такое? — осторожно уточняю я.
— Часто, — честно признается Матвей. — Бывает среди ночи и во сне накрывает.
— И как ты справляешься?
Матвей вновь смотри в зеркало заднего вида и опять с подозрением на меня щурится. Неожиданно сворачивает к обочине, тормозит и напряженно постукивает пальцами по баранке руля.
— Лиля, наушники при себе?
— Да, — тихо отвечает Лиля.
— Музыку послушай, — хрустит шейными позвонками и проводит ладонью по волосам, — а мы с мамой выйдем и поговорим.
Барон настороженно бьет хвостом по сидению, ворчит, и Матвей отстегивает ремень безопасности.
— Ада, есть разговор.
Выходит, и Лиля оглядывается.
— Вот теперь точно ругаться собрался.
Вытаскивает наушники, распутывает их и сует в уши. Медленно выдыхаю, собираюсь с духом.
— Сиди тут, — командую Барону, который взволнованно облизывается, и выныриваю под ночное небо к бледному и разъяренному Матвею.
Глава 51. Матвей, ты влип
— Отойдем, — Матвей мягко сжимает мое плечо и отводит от машины на несколько метров.
.
В нем сейчас нет нежности. Только напряжение.
Разворачивается ко мне, вглядывается в лицо и медленно выдыхает облако пара:
— Ты все знаешь, да?
И глаза такие черные-черные, но не по цвету, а от гнева.
— Да.
Нет смысла выкручиваться.
С чего это я, такая гордая и непримиримая, устроила игру в семью и милую женушку, которая к нему жмется.
— Юра язык свой распустил?
— Нет.
— Сама полезла?
— Да, — я сглатываю и прячу замерзшие руки в карманы пальто.
— К родителям Ии заглянула, а после…
— А после пошла к ней?
— Не совсем.
— Не совсем? — усмехается Матвей. — Какого хрена, Ада? — его голос стальной, острый и режет кожу вместе с мышцами.
— Матвей…
— Что?! — повышает он голос и разводит руки в стороны. — Я тебя просил не лезть! Просил! Черт тебя дери! Ада! Но тебе до одного места мои просьбы, да?!
И взгляд опять становится диким, а лицо бледнеет и заостряется.
— Мне твоя жалость не нужна!
— А я тебя и не жалею! — вскрикиваю я.
— Да неужели? — приближает ко мне свое лицо и щурится. — Ты еще и Лиле рассказала.
— Она ничего не знает. Клянусь, — шепчу я. — Матвей… Я должна была понять, что происходит… Мне в голову такие страшные мысли лезли и я сама будто сходила с ума. Ты бы ничего мне не сказал…
— Да! — рявкает он мне в лицо. — Потому что не хотел, чтобы ты этого знала, Ада! Ясно? Не хотел!
— Я же не чужой тебе человек…
Матвей медленно выдыхает и отступает.
