— И чего набулькал? — заинтересованно спрашивает Юра. — Спи, дорогая. Спи, мое солнышко. Я поговорю в другой комнате.
— Я не понял, что ты там булькал.
— Я телефон под пузом нашел. Видимо, пузо мое и булькало, — переходит на шепот. — Ты не нравишься моей жене.
— Да ты моей тоже.
— Тут только один вариант, — с угрозой отвечает Юра, и я вся напрягаюсь.
Он предложит избавиться от жен? Я ежусь, и Барон, учуяв мой испуг, лезет мордой под ладонь.
— Как думаешь, какой? — голос Юры становится еще более зловещим.
— Познакомить их и пусть дружат? — Матвей чешет щеку.
— Бинго! — восторженно шепчет Юра. — Если наши жены будут дружить, то они перестанут выедать нам мозг, какие мы козлы.
— То есть вы считает, что у вас все еще деловые отношения, но не дружба? — не могу сдержать в себе ехидный вопрос."
"— Ада! — охает Юра. — Адочка! Ты ли это? Я даже теряюсь в догадках, почему ты рядом с Матвеем сейчас? Как дела? — делает паузу и с тихой подколкой спрашивает. — Есть у вас какие-нибудь интересные новости?
— А у вас? — копирую его тон.
Матвейт недоуменно смотрит в зеркало заднего в вида. В глазах проскальзывает настороженность и подозрительность.
— Да что у нас? У нас ничего. Булькаем по-тихонечку, — вздыхает Юра. — Мы живем чужими новостями.
— Я не понял, — Матвей выдыхает. — Что это за разговоры?
— Какие?
— Вот такие.
— Уточни? — Юра хмыкает. — Ты говоришь загадками.
— Это вы загадками говорите.
— Разве?
— Какие у тебя дела с моей женой? — голос Матвея становится неожиданно холодным и стальным.
Барон, навострив уши, поднимет морду. Лиля просыпается и обеспокоенно смотрит на Матвея, который сжимает руль и хмурится.
— Ну, это для тебя не секрет, что она мне звонит и переживает о твоем состоянии, — спокойно отвечает Юра. — Вот и все наши дела, Матвей. Чего завелся? Или моя паранойя передалась тебе воздушно-капельным путем?
Матвей слишком неожиданно переключился с легкого и небрежного общения на мрачный гнев. Мне даже дышать стало тяжело.
Он еще нестабилен.
Он сбрасывает звонок и тяжелым взглядом смотрит на дорогу.
— Матвей, — тихо окликаю его я.
Молчит несколько секунд и глухо отвечает:
— Дай мне минуту.
Я замолкаю и кладу руку на спину Барона.
Понимаю, что тянуть с секретиками нельзя. Матвей улавливает недосказанность, мою взволнованность и ничего, как сказала бы Лиля, не вкуривает. И это его раздражает, царапает и выводит из хрупкого равновесия.
— Все, — он делает выдох и вздох.
