Ты не должна была этого делать. Это не детские игры, а взрослые, мужские дела. Оставь нам своего Глеба и езжай домой.
— Нет. Он будет жить.
Папик спокойно посмотрел на мой пистолет и тихо спросил:
— Ты сможешь в меня выстрелить?
— Нет.
— Тогда зачем же ты держишь пистолет? Отдай его мне.
— Если я не смогу выстрелить в тебя, это не значит, что я не смогу выстрелить в твоих людей. Разреши нам уехать. Я должна отвезти его в больницу.
— Что ж, делай как хочешь, — сказал папик и пошел в дом.
— Пахан, зачем ты их отпускаешь?! — завопила братва.
— Он нам должен вернуть деньги. Его надо наказать.
— Думаю, что завтра он все заплатит.
— Я заплачу, заплачу, — истерично закричал Глеб, всхлипывая как маленький. — Клянусь, что больше не будет никаких проволочек! Я все понял. Я больше так не буду! — зарыдал Глеб, не веря в собственное счастье.
— Прекрати ныть, ты же мужик. Тем более что рядом с тобой стоит такая женщина! Я бы отдал все на свете, чтобы она меня так любила. Цени это, придурок. Уезжайте. Я больше не хочу вас видеть.
Я протянула Женьке пистолет, села в машину и поискала глазами папика, но он ушел в дом.
— Она спасла жизнь моей дочери, — донесся до меня его голос. По всей вероятности, он сказал это браткам.
Захлопнув дверцу, я со злостью надавила на газ.
— Тебя в больницу или домой? — спросила я Глеба, когда мы уже подъезжали к Москве.
— Домой, — ответил он и спросил: — Даша, ты меня еще любишь?
— Я тебя ненавижу, — всхлипнула я. — Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу!!!"
"Доехав до дома, где жил Глеб, я дотащила его до квартиры и нажала на звонок.
Испуганная Вероника открыла сразу, как будто стояла под дверью все это время и дожидалась возвращения мужа. Увидев меня, она вздрогнула и попятилась в комнату.
— Не переживай, он по-прежнему твой, — улыбнулась я и смахнула слезы. — Сегодня я наконец поняла, что больше его не люблю. Оказывается, всему наступает конец, даже любви.
В тот вечер я вернулась на прежнюю квартиру, чуть позже устроилась на прежнюю работу и зажила прежней жизнью.
Несколько раз я ездила на кладбище к Таньке, привозила ей цветы. Па-пика я больше не видела, да и не искала с ним встреч. Зачем? Ведь он все равно не сможет простить меня. …В один из мартовских дней мы с Катькой приехали на работу на моем «линкольне». У бара стоял наш администратор.
— Ну и времена пошли! — засмеялся он. — Стриптизерши на новых «линкольнах» разъезжают! Все никак не могу к этому привыкнуть. Я, когда денег накоплю, тоже такой куплю.
