— Какая еще камера пыток?
— Для коммерсантов. Для тех, кто деньги нам в срок забывает отдавать.
— Есть и такие?
— Больше, чем хотелось бы. Вот и приходится их перевоспитывать.
— Совсем страх потеряли эти коммерсанты! Распустились, — покачала я головой и, наклонившись, погладила щенка.
Женька поставил сковородку на стол и улыбнулся.
— Будешь?
— Нет. Я в ресторан заскочила.
— А я не успел. Вчера привезли этого поганого коммерса. Меня поставили его охранять. Я тут с ночи торчу. А он, падла, не говорит, где деньги хранит.
Он уже за три месяца нам задолжал. Если к вечеру не расколется — придется грохнуть, а на его место поставить более сговорчивого.
Где-то внизу послышались глухие стоны.
— Что это? — вздрогнула я.
— Коммерс мается. Нам пришлось с ним немного повозиться, — засмеялся Женька.
— Можно мне на него посмотреть? — осторожно спросила я.
— Можно. Если хочешь, отнеси ему воды. Он там наручниками к батарее прикован. Ты его не бойся. Только пахану не рассказывай, что я тебе разрешил вниз спуститься, а то он мне голову оторвет.
— Само собой, — сказала я, поднялась со стула, набрала полную кружку воды и отправилась смотреть на непослушного пленника. Спустившись в подвал, я с трудом разглядела в углу в кровь избитого человека. Боже мой, да это Глеб! Увидев меня, он широко раскрыл глаза от удивления и с трудом прошептал:
— Даша, откуда ты взялась?"
"— Глеб, что с тобой? — Достав платок, я стала вытирать кровь, сочащуюся из его уха.
— Ты потрясающе выглядишь, — грустно улыбнулся Глеб и опять застонал.
— Ты стала еще красивее, чем раньше.
От этих слов у меня закружилась голова. Захотелось прижаться к его груди и позабыть обо всем на свете. Поставив кружку на пол, я провела рукой по его волосам.
— Что у тебя болит?
— Почки отбили и, кажется, несколько ребер сломали…
— Платить надо вовремя. Почему ты не заплатил?
Глеб вздрогнул:
— Ты с ними?
— Так почему же ты не платил? — повторила я свой вопрос.
— Я готов отдать установленную сумму, но они говорят, что теперь этого мало.
Они поставили меня на счетчик. Помоги мне выбраться отсюда, Даша. Прошу тебя, помоги.
— Твоя жена родила?
— Да, вчера ее выписали из роддома. Девочка, как и обещали, — равнодушно ответил Глеб, наклонился и поцеловал меня в щеку. — Даша, станцуй мне перед смертью. Меня все равно убьют. Станцуй прямо здесь, ведь ты танцевала для меня не только на сцене. Пожалуйста, станцуй.
— Ты что, умирать собрался? — испугалась я.
— Меня по-любому убьют.
