Начальник вручил мне какие-то бумаги с кучей различных печатей, из которых следовало, что меня освободили досрочно за хорошее поведение и высокие показатели в работе. Оставшиеся два с половиной года в колонии общего режима заменили на год условно.
Наконец открылись двери, и я очутилась на воле. В руках у меня была небольшая замусоленная сумка с мятым тряпьем: видавшая виды юбка, вытянувшаяся шерстяная кофта — все это считалось в колонии вольными шмотками и ценилось особенно высоко.
За воротами я как девочка принялась ловить на рваную варежку крохотные снежинки.
Ну вот Я все… Теперь придется все начинать сначала, с нуля. Прежде всего надо приодеться. Посмотрев на китайские полукеды без шнурков, я от души расхохоталась. Да уж, прикидец еще тот! Ношеные хлопчатобумажные колготки, темное платье, просившееся на дно мусорного бака, клетчатый платок на голове… Правда, телогрейка совершению новая. Ее мне удалось выменять на пачку чая, которую привозила Верка.
Я вспомнила кислые лица девчонок из своего отряда.
Расстроились, дурехи, что даже не могли меня проводить… Обычно тем, кто покидал стены колонии, устраивали пышные проводы. Гулянье начиналось вечером, когда объявляли отбой, и заканчивалось рано утром. Весь отряд дружно чифирил, угощал друг друга эфедрином и курил Травку, которую за установленную плату можно было купить у охранников…
— Эй, подруга! Ты там долго стоять будешь? — услышала я знакомый голос и подняла голову.
У красивой фиолетовой иномарки стояла шикарная дама в длинной норковой шубе.
В ушах ее переливались огромные бриллиантовые серьги, на длинных пальцах сияли изумительной красоты кольца. Я растерянно поправила свою телогрейку.
— Танька, ты, что ли?!
— Конечно, а кто же еще! Кому ты нужна, кроме меня?! Кто бы смог тебя отсюда вытащить?!
— Я думала, у тебя не получится… Прошло почти полтора месяца…
— Это оказалось намного сложнее, чем я думала. Но лишних полмесяца это все-таки не два с половиной года.
Танька подбежала ко мне и принялась целовать. От нее исходил тонкий запах дорогих духов, другой, счастливой жизни…
Танька посмотрела на мою драную сумку и покачала головой.
— Господи, даже не верится, что совсем недавно и я была такой же.
Я тяжело вздохнула. Танька засмеялась, похлопала меня по плечу и весело произнесла:
— Ничего, подруга, не унывай! Все исправим. Главное, что ты жива и здорова.
Мы подошли к машине. Танька села за руль и подмигнула мне:
— Это мне папик купил. В порядке моральной компенсации за отсидку.
