Заславский захватывает губами поочередно каждый сосок. Сосет, лижет, заигрывает языком, покусывает, заставляя просто заживо сгорать от острых ощущений. Ловлю ртом воздух, как рыба, выбросившаяся на берег — задыхаюсь, трепещу, пребываю на грани.
Зажав большими пальцами соски, Герман облюбовывает губами живот, ныряет языком в пупок и влажной дорожкой спускается ниже. Мышцы дрожат, не выдерживая сладкой пытки. Свисающая мужская цепочка щекочет кожу, рождая новые мурашки.
— Ложись.
Парень мягко давит на плечи, чтобы я откинулась на спину.
Вздрагиваю от прикосновения прохладного мрамора к горячей коже. Чувствую, как Герман сгибает мои ноги в коленях, упирая их ступнями в край. Я открыта перед ним в прямом смысле, он стоит по центру и обозревает, как меня штормит от происходящего сексуального безумия. Это моё первое посвящение в мир физической близости. Я правда боюсь и переживаю, внутри клокочет от волнения, но каждый его поцелуй как будто приглушает страхи. Не смотря на буйствую страсть, Герман нежен как никогда, он не спешит, позволяя привыкнуть к новым ощущениям и прочувствовать реакцию тела.
Я доверю ему себя и хочу, чтобы он стал моим первым.
Что он творит со мной… Извиваюсь от терзающий ласок, будто не на столе лежу, а как раскаленной плите. Герман зацеловывает и зализывает внутреннюю сторону бедер, продвигаясь к трусикам. Под ними так мокро и горячо, что до красных щек стыдно. Кусаю губы и постанываю, царапая покрытие столешницы.
Влажный язык парня касается выступающей косточки и дразнящим образом ведёт вдоль резинки к другой стороне. Приподнимаю таз, не могу держать себя под контролем. И щекотно и приятно, и просто невыносимо.
— Ты так сильно течешь, малышка, — приговаривает Герман, разоблачая моё неистовое желание."
"Он касается пальцем перешейка трусиков, а в них уже впиталась моя обильная смазка. Он притирается подушечкой между набухших складок и меня просто перетряхивает. Я натурально вздрагиваю, как будто через меня пропустили ток.
Это чересчур приятно. До дрожи. До сумасшествия. Вонзаюсь ногтями в край стола, поджимаю пальцы на ногах и начинаю отчаянно шумно дышать.
— Очень чувствительная, — довольно тянет Герман и продолжает гладить пальчиком по трусикам. Они уже промокли насквозь. Попа елозит туда-сюда, бесстыдно отвечая на манипуляции парня.
— Сладенькая, мокренькая, моя-я… — соблазняюще хрипит парень и тянет резинку трусиков вниз.
