Будь всегда наготове, — дергает бровями Герман.
Наши взгляды сталкиваются: его смеющийся, провоцирующий, а мой — острый и на вызове. Засматриваюсь на серую рябь в мужских глазах, почему она больше не морозит мою кожу, как при первой встрече? Моргаю, чтобы вырваться из затянувшегося зрительного контакта.
— Сейчас я готова стукнуть тебя чем-нибудь тяжелым, — толкаюсь плечом, чтобы сдвинуть его от стола, на край которого он навалился пятой точкой. — Не беси.
— Так я даже и не старался. Приятно понимать, что ты ко мне неравнодушна, конечно… — самодовольно тянет Герман.
Закатив глаза на его подколы, подбираю учебники на столе и замечаю среди них свой личный дневник… Почему он тут лежит? Он же под подушкой был. Паника забирается в сердце, и оно нервно совершает переворот через себя.
В опасной догадке кошусь на парня — он же не читал ничего, да? Господи, скажите, что нет! В противном случае я пропала! Там хранится совершенно личная информация , мои искренние мысли и девчачьи секретики. И про Заславского тоже я писала кое-что… Он не должен этого знать!
Складываю дневник в стопку к другим книгам и расставляю всё на полку.
Герман стоит над душой. Заинтересованно рассматривает меня с каким-то интригующим прищуром. Стараюсь его не замечать, но стук в висках истерично верещит « Он всё знает, Лиза!»
— Как с Титом погуляла? — интересуется парень.
— Супер! — слишком агрессивно отвечаю.
— Целовались?
— Тебя не касается! — поворачиваюсь к нему, опаляя искрами и тут же на зло отвечаю.
— Да!
Странно, но Германа не крючит, как я ожидала, он только усмехается и всё.
— Понравилось? — спрашивает, как будто дразнит.
— Очень! Обязательно повторим с ним еще раз! — выпаливаю на эмоциях.
— А чего ты сразу возбудилась? На меня так реагируешь? — его густые брови подпрыгивают. — Раскраснелась вся…
Он тянет руку к моей полыхающей щеке, но я быстро шлепаю по ней.
— Это от злости, — фыркаю.
— Или нет? — придвигается ко мне ближе Герман.
— Ты меня раздражаешь, — отступаю в тарахтящему старенькому холодильнику.
Упираюсь в дверцу спиной и сразу ловлю от него вибрацию. А меня из без того уже изнутри колошматит. Волнение застревает в горле и заставляет сердце биться чаще.
Герман купирует меня, заставляя смотреть в глаза.
— Поэтому я снюсь тебе по ночам? — с мужских губ сходит вопрос, который застаёт врасплох.
Прочитал! Он всё прочитал! Теперь довольно улыбается, а я растерянно хлопаю ресницами и рдею до корней волос.
