Эта девица — та, что нужна нашему королю, — ответил сэр Раскел таким тоном, что даже если бы я не видела и не слышала его раньше, сейчас все равно возненавидела бы. — И уверяю вас, она не так мила и нежна, как кажется.
— Невозможно!.. — воспротивился Эрик. — Она нежна, как майское солнышко…
— Э-э, друг, да тебе, никак, голову напекло, — пошутил кто-то.
— Угомонитесь! — вмешался сэр Раскел. — Ты, Эрик, и ты, Бриенн! Не говорите о королеве в таком тоне. Но сэр Бриенн все же что-то добавил, потому что Эрик огрызнулся:
— Не умничай! Тебя это не касается!
— Ого! Господа, Эрик нашел даму сердца, — пошутил Бриенн.
Я возненавидела и его после этой фразы.
— Не твое дело! — голос у Эрика сорвался от злости.
Сэр Раскел снова строго напомнил всем о необходимости болтать поменьше."
"Кто-то достал лютню и забренчал веселую песенку, от костра отделились две тени и пошли к лошадям. Я затаилась, потому что мне совсем не хотелось, чтобы меня застали за таким недостойным занятием, как подслушивание, а спустя пару минут и вовсе готова была провалиться сквозь землю — проверить лошадей подошли сэр Раскел и… сэр Эдейл.
Они остановились шагах в пяти от меня, и я боялась пошевелиться, чтобы не быть обнаруженной. В темноте, вне светлого круга от костра, они могли меня не заметить, и я очень на это рассчитывала.
— Тебя что-то тревожит? — хмуро спросил сэр Раскел, когда они остановились возле гнедого жеребца.
— Руж неспокоен, — ответил Рэндел и погладил жеребца по холке.
Конь и в самом деле переступал копытами и мотал головой, пытаясь освободиться от пут.
— Причина только в этом? — желчно произнес сэр Раскел.
— Следи лучше за своим сыном, — Рэндел продолжал неторопливо гладить коня, но я, даже не видя лица рыцаря, поняла, что он едва сдерживает гнев.
— Я уже не знаю, за кем мне следить, — ответил в сердцах старый рыцарь. — Эта девка и правда ведьма, раз вас всех накрыло с головой! Когда-то я молился, чтобы ты поскорее забыл Летицию, но теперь вижу, что промахнулся с молитвами.
Лучше бы ты продолжал любить ту, чем свихнулся по этой!..
Я замерла после этих слов. Они поразили меня сильнее, чем когда я подслушала, что мой муж — чудовище. Я страстно желала услышать что-нибудь еще, и особенно — про эту неизвестную мне Летицию, но сэр Эдейл поправил на коне попону и произнес сквозь зубы:
— Ты становишься болтливым на старости лет. Теперь понятно, почему твой сын тоже болтлив. Есть у кого поучиться.
