Дернув головой, чтобы выбраться из этого душного облака, я открыла глаза. Было темно, как в бочке, душно, и рот у меня был заткнут тряпкой и перетянут, для верности, тканевым бинтом.
Я пошевелилась и обнаружила, что связана по рукам и ногам, причем руки связали за спиной, и мне только и осталось, что мотать головой, пытаясь сбросить что-то тяжелое и мягкое, упавшее на лицо.
Извиваясь, как угорь, которого пришпилили к кухонному столу ножом под жабры, я смогла сбросить с себя теплое покрывало, оказавшееся меховым плащом.
Но когда сбросила, тут же об этом пожалела, потому что обнаружилось, что я лежу на куче лапника, в какой-то пещере, и пронизывающий ветер задувает прямо по ногам.
В голове было тяжело и больно, страшно хотелось пить, язык как будто распух, и ему было тесно во рту, а тело затекло и ныло каждой частичкой. Я замычала, призывая на помощь хоть кого-нибудь, но никто не отозвался, а вместе с ветром в пещеру начало пробрасывать снегом — редким, колючим.
Пытаясь ослабить путы, я совсем выбилась из сил.
Затихнув, я от отчаяния пустила слезу — кто и зачем притащил меня сюда? И что меня ожидает? Неужели я так и умру здесь, в каком-то сыром гроте, от жажды? Хотя, скорее умру от холода. Окоченею, покроюсь льдом и оттаю лишь по весне…
Измучившись от боли и от мыслей, я опять провалилась в забытье. Мне виделись розовые изгороди в Санлисе. Был май, и солнце жарко лило свои лучи на землю. Сон был так реален, что я заплакала, стараясь удержать его. Солнечные лучи согревали щеки, и даже кровь быстрее потекла по жилам.
— Не надо плакать, — услышала я незнакомый женский голос. — Береги силы."
"Голос не был частью сна, и я с трудом разлепила веки. В сером свете я увидела склонившуюся надо мной фигуру. Это была женщина, закутанная в плащ. Капюшон не позволял разглядеть лицо, но руки ее излучали такое тепло, что когда она распутывала тугие узлы, стягивающие мои локти, припекало даже через одежду.
Женщина распустила бинт, перетянувший мне рот, и я тут же выплюнула тряпку, тяжело и быстро задышав.
Какое счастье — дышать полной грудью!..
— Кто ты? — прохрипела я, пытаясь пошевелить затекшими руками.
— Пока это не важно, — ответила женщина, и по голосу я поняла, что она улыбается, хотя ничего забавного не происходило. — Я развязала тебя, попробуй встать.
Кряхтя и охая, я поднялась на ноги, а моя неожиданная спасительница заботливо поддерживала меня под локоть. Растирая онемевшие запястья, я пыталась увидеть лицо женщины, но та еще плотнее надвинула капюшон.
