Я подумала, что хорошо бы запереть за ними дверь, чтобы никакая нечисть не забралась ко мне в комнату, но тут же забыла об этом, провалившись в сон.
Вроде бы я вставала пару раз, ходила в смежную комнату, и даже обедала или ужинала, но все это было словно продолжением сна.
А потом я обнаружила, что сижу на постели, в ночной рубашке, с распущенными косами, и поняла, что должна что-то сделать. Что-то важное. И немедленно. Как будто кто-то тихо, но настойчиво нашептывал мне на ухо: Кирия, ты должна… ты должна…
Был вечер, потому что в щелочку шторки лился красноватый предзакатный свет.
Разумеется, я была одна, но звать горничных мне не хотелось. Это было не нужно.
Я долго пыталась обуться, пока не сообразила, что надеваю левый башмак на правую ногу. Обувшись, я несколько раз обошла комнату, что-то безуспешно разыскивая. Что именно, я вспомнила уже на пороге, когда набрасывала на плечи халат. Я искала свечу. Хотя, зачем мне свеча? Ведь еще не ночь, и света достаточно.
Отчаянно зевая, я вышла из комнаты, спустилась по лестнице, прошла зал, и так устала, словно прошла пешком до дальних далей.
В большом камине еще не прогорели уголья, но слуг нигде не было видно, и я мысленно поругала их за леность.
Здесь я вспомнила, зачем искала свечу — мне надо было спуститься в подвал. Чтобы не возвращаться, я взяла возле камина лучинку и подожгла ее.
В подвале замка Флёр я не была ни разу, и в любое другое время сто раз бы подумала, зачем туда идти, но сейчас это было само собой разумеющееся.
Дверь не была заперта и подалась без единого скрипа — как будто ее смазывали каждый день. Снизу пахнуло сыростью и псиной. Я поморщилась и закрыла ладонью рот, пока зевала.
Сразу за дверью обнаружилась узкая лестница вниз. Она была винтовая, с широкими низкими ступенями. Спускаться было скучно и долго, и я стала считать ступени. Дошла до пятидесяти и бросила, потому что забыла, как считать дальше.
Подсвечивая себе лучинкой, я обнаружила несколько тюремных камер за толстыми решетками.
Они пустовали, но я шла мимо, потому что знала, что мне надо дойти до самой последней.
Раздался шорох, но я не остановилась, и даже не насторожилась, и удивилась этому — как-то со стороны удивилась. Будто наблюдала за собой со стороны.
За решёткой сидел человек. На полу валялось несколько обглоданных костей, противно пахло нечистотами…
Я подняла лучинку повыше, чтобы разглядеть пленника. Это был Чедфлер Сомарец. Или мужчина, похожий на него.
