В довершение ко всем несчастьям я еще и промокну до нитки, если пойдет дождь.
Волк вдруг заволновался и зарычал.
Я быстро оглянулась, но поблизости никого не было — зверь рычал на меня, припадая на передние лапы. Он клацнул зубами, и я поняла, что надо идти быстрее. Он будто подгонял меня, я пошла быстрее, а потом побежала, отчаянно труся всякий раз, когда он делал вид, что хочет укусить меня за ногу.
Мы бежали вниз по склону, перепрыгнули через ручей и ворвались в кленовую рощу, когда на землю упали первые капли дождя.
Ветер пригнул деревья в могучем порыве, стало темно, как в бочке, и волк, коротко взвыв, оставил меня и бросился бежать обратно, в гору, откуда мы только что спустились.
Я остановилась, пытаясь отдышаться, но дождь хлынул сплошной стеной, и пришлось опять спасаться бегством. Я забралась под корявую ель, где хвоя лежала толстой подушкой, а еловые лапы свисали до самой земли. Здесь можно было расположиться даже с удобствами. Дрожа от холода, я пыталась отжать волосы и заколоть их теми последними шпильками, что не успела потерять во время сегодняшней безумной охоты.
Дождь не унимался, я прислонилась спиной к стволу, и позволила себе закрыть глаза. Надо переждать непогоду, а потом попытаться вернуться. Волк загнал меня достаточно далеко, но мы шли почти всегда прямо, и я надеялась, что без труда найду дорогу обратно.
Только сейчас я задумалась о судьбе рыцаря, вставшего на мою защиту перед братом короля, и сердце болезненно сжалось, но я запретила себе даже думать о нем.
Надо спасаться самой, и нечего устраивать страдания по сэру Рэнделу!
Дождь все не прекращался, и я отодвинула ветку, чтобы посмотреть на небо — не прояснилось ли хоть немного? Но все вокруг казалось серым, и над землей тянулся клочковатый туман. Разве бывает туман во время дождя? Или это дым? Я принюхалась, но запаха гари не уловила.
Не успев как следует удивиться странностям этого северного края, я увидела, как на склоне, по ту сторону ручья, возникли две серые фигуры — они были словно продолжением дождя и тумана, по обличаю похожие на людей, но невозможно было рассмотреть ни лиц, ни рук — всего лишь расплывчатые очертания головы, плеч… Головы клонились друг к другу, и я услышала шелестящий голос — он будто прозвучал в моей голове, очень похожий на бормотание, что слышалось мне в первую ночь в замке Флёр.
— Это она? — спросил бесплотный голос.
— Да, это она… — ответил второй, такой же потусторонний, но ниже и глуше.
